Кольцо внутри рояля

Работаю настройщиком пианино и роялей в Ростове-на-Дону, считай, двадцать пять лет — сначала при филармонии, потом сам по себе, по вызовам.

Позвонила как-то Нина Аркадьевна, пенсионерка с Пушкинской, рояль у нее — «Красный Октябрь», еще довоенный, наследство от свекрови. Говорит, звук пропал, будто вата внутри застряла.

Приезжаю. Открываю крышку — и точно, вата. В смысле буквально: кошачья шерсть, обрывки газет, фантики от конфет. Соседский кот, оказывается, повадился лазить туда через форточку еще с прошлой зимы и устроил себе гнездо между струнами. Хозяйка знать не знала.

Разбираю деку осторожно, чищу час, может, полтора. Пыли — сантиметр. И тут под басовыми струнами что-то звякнуло. Достаю пинцетом.

Кольцо. Тонкое, золотое, с камушком, мутным от времени.

Нина Аркадьевна как увидела — села прямо на табурет, побледнела. Оказалось, потеряла его в семьдесят девятом, когда мыла клавиши мокрой тряпкой; было безумно жаль тогда, мужа чуть не обвинила, что заложил в ломбард. Двадцать с лишним лет кольцо провалялось внутри инструмента, а она даже не подозревала, что оно там.

Настроил я рояль в итоге — звучал прекрасно, ясно, будто и не было полувека забытой пыли внутри. Плату Нина Аркадьевна попыталась удвоить, я отказался, само собой. Взял только за работу.

Кота, кстати, я так и не увидел. Соседи говорят — рыжий, наглый, зовут Феликс. Надеюсь, он больше в форточку к Нине Аркадьевне не лазит. А то мало ли что еще там найдется.