Капитал в облаке: ненаписанная глава Маркса о цифровых платформах

Призрак бродит по сетям — призрак нового отчуждения. Все силы старого мира соединились для того, чтобы объявить его свободой: и владелец платформы, и восторженный публицист, и сам работник, гордо именующий себя «партнером».

Рассмотрим же товар, каким он является нам ныне. Не сюртук и не холст лежат перед нами, но нечто эфемернее: клик, просмотр, минута внимания. И все же, при всей своей воздушности, товар этот подчиняется тем же законам, что и грубый уголь в трюме, и та же меновая стоимость правит им железной рукой.

Возьмем человека с автомобилем. Прежде он был бы извозчиком, ремесленником, владельцем своего орудия труда. Ныне ему говорят: ты сам себе хозяин! Ты предприниматель! Вот приложение — работай, когда хочешь, отдыхай, когда пожелаешь. И человек ликует.

Бедный глупец.

Ибо приглядимся. Орудие труда — автомобиль — принадлежит ему; бензин, ремонт, износ — все за его счет. Он несет все издержки производства, все риски, всю тяжесть основного капитала. А что же платформа? Платформа не владеет ничем — ни машиной, ни рабочим, ни даже, как она уверяет, трудовыми отношениями. Она владеет лишь одним: посредничеством. Тем невидимым мостом, без которого пассажир и водитель никогда не найдут друг друга.

И за этот мост она берет свою долю. Двадцать процентов. Тридцать. Сколько пожелает — ибо мост-то один, и другого нет.

Вот она, чистейшая форма ренты, какая и не снилась феодалу! Землевладелец хотя бы владел землею, вещью осязаемой. Владелец же платформы не владеет ничем вещественным — он владеет доступом. Он огородил не поле, а самую возможность встречи между людьми, и взимает пошлину со всякого, кто желает пройти.

Прибавочная стоимость извлекается здесь с изяществом, какого не знал манчестерский фабрикант.

Фабрикант хотя бы должен был согнать рабочих под одну крышу, кормить их подле машин, надзирать за ними через мастеров. Он владел фабрикой, и фабрика привязывала его к рабочим цепью взаимной, пусть и несправедливой, зависимости. Новый же хозяин свободен и от этой цепи. Его рабочие рассеяны по городу, они не видят друг друга, они не могут собраться в цеху и сговориться — ибо у них нет цеха. Каждый мнит себя одиночкой, вольным птахом, и в этом-то одиночестве и куется его рабство.

Разделяй и властвуй? О нет. Здесь тоньше: раздели их так, чтобы каждый сам себя считал не разделенным, а свободным.

Алгоритм заступает место надсмотрщика. И сколь же он совершеннее надсмотрщика прежнего! Тот, с плеткою, был человек — его можно было разжалобить, подкупить, возненавидеть в лицо. Алгоритм лишен лица. Он не гневается и не устает. Он лишь исчисляет: сколько минут ты простоял без заказа, как скоро принял вызов, сколь высок твой рейтинг у клиентов. И если ты медлителен, если стар, если болен — он не кричит на тебя. Он просто перестает давать тебе работу. Тихо. Без объяснений. Ты уволен, не будучи никогда нанятым.

Рассмотрим и рейтинг — сей новейший фетиш.

Пять звезд! Работник трепещет над ними, как скупец над золотом. Он улыбается через силу, он лебезит, он благодарит за подачку — и все ради того, чтобы клиент, мимолетный господин на пятнадцать минут, соблаговолил ткнуть пальцем в пятую звезду. Так труд обрастает еще и повинностью улыбки; отчуждается уже не только рабочая сила, но и само человеческое лицо, обращенное в инструмент продажи.

Маркс сказал бы: рабочий продавал руки. Ныне он продает и улыбку в придачу, бесплатно, сверх нормы.

И заметьте лукавство языка. Его не именуют «рабочим» — это слово отдавало бы борьбою, союзами, правами. Его зовут «партнером», «самозанятым», «независимым исполнителем». Дивная алхимия слов! Отними у человека имя класса — и отнимешь у него самое сознание того, что он класс. Пролетарий, не знающий, что он пролетарий, не восстанет: он будет винить в своей нужде собственную нерасторопность, дурной рейтинг, недостаток «предприимчивости».

Вот высшее торжество капитала: заставить эксплуатируемого благодарить за эксплуатацию и почитать цепь свою — украшением свободы.

Но диалектика неумолима, и в самом этом рассеянии зреет его отрицание. Ибо сеть, разъединившая рабочих, есть та же сеть, что может их и соединить. Тот же провод, по коему течет приказ алгоритма, понесет однажды и слово сговора. Водители одного города уже глушат моторы в один и тот же час; курьеры одной платформы уже слагают свои требования. Пролетарий цифровой эпохи медленно, ощупью, узнает старую истину, писанную кровью прошлого века.

Партнеры всех платформ, соединяйтесь! Вам нечего терять, кроме своего рейтинга.