Иосиф Бродский о чтении и личности
Иосиф Александрович Бродский
О ком речь
Человек есть то, что он читает. А если он ничего не читает — он есть то, что видит по телевизору.
Вставьте этот код в HTML вашего сайта для встраивания контента.
Иосиф Александрович Бродский
О ком речь
Человек есть то, что он читает. А если он ничего не читает — он есть то, что видит по телевизору.
Вставьте этот код в HTML вашего сайта для встраивания контента.
Комментариев пока нет
Любить — видеть человека таким, каким его задумал Бог и не осуществили родители. Не любить — видеть человека таким, каким его осуществили родители. Разлюбить — видеть вместо него: стол, стул.
Цель творчества — самоотдача, а не шумиха, не успех. Позорно, ничего не знача, быть притчей на устах у всех. Но надо жить без самозванства, так жить, чтобы в конце концов привлечь к себе любовь пространства, услышать будущего зов.
Вдохновение есть расположение души к живейшему принятию впечатлений и соображению понятий, следственно и объяснению оных. Вдохновение нужно в геометрии, как и в поэзии. Но вдохновение не продаётся — оно само находит поэта.
Тиндер показывал расстояние: 0 км. Олег оглянулся — вокруг никого. Пустая улица, фонарь, скамейка. Он обновил страницу. 0 км. Профиль назывался «Лилит», и её фотографии были невозможными. Слишком красивыми. Слишком совершенными. «Я рядом», — пришло сообщение. — «Ты просто не туда смотришь».
Художница Лиза рисовала только по ночам — днём краски казались ей мёртвыми. Он пришёл как модель — высокий незнакомец с просьбой написать его портрет. «Но с одним условием, — сказал он, — только при луне. Никакого электричества». Она согласилась, не понимая почему. С каждым сеансом она замечала странности: его отражение не появлялось в зеркалах мастерской, его тень падала неправильно, а на холсте проступало не совсем то лицо, которое она видела перед собой.
В самый сокровенный час ночи, когда луна становится молочно-белой и словно прислушивается к земле, на окраине старого города жил садовник по имени Тихон. Его сад был необычным — в нём росли не цветы и не деревья, а разные виды тишины. Мягкая вечерняя тишина колыхалась серебристыми колокольчиками, глубокая лесная тишина стелилась мхом у корней, а самая редкая — тишина первого снега — распускалась лишь раз в году хрупкими хрустальными бутонами.