Дай, Джим, на счастье лапу мне: Существо Франкенштейна на собеседовании в приюте для собак

ПРОТОКОЛ СОБЕСЕДОВАНИЯ №147-Ф

Организация: Приют «Хвост и совесть» (ООО)
Позиция: Ответственный владелец (категория: собака, размер обсуждается)
Дата проведения: 25 февраля 2026 г.
Локация: Переговорная комната №3 (из окна видны вольеры; за ними, кстати, полно шума)
HR-специалист: Елизавета Петровна Вишнёва, координатор по усыновлению
Кандидат: Назвался Адамом. Фамилия — прочерк. В графе «отчество» написал: «Викторович, полагаю»

Присутствуют: стажёр Олег (ведёт запись, щурится на экран ноутбука), кот Барсик (на подоконнике; никто не просил, но он там лежит)

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━
[НАЧАЛО ЗАПИСИ — 14:03]
━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Е.П.: Добрый день! Присаживайтесь. Чай, кофе?

КАНДИДАТ: Добрый. Нет. То есть — да. Воду, если можно. [пауза] Стул выдержит?

Е.П.: Простите?

КАНДИДАТ: Стул. Я тяжёлый. Не в смысле характера — хотя и в смысле характера, — но сейчас буквально. Сто сорок два килограмма. Кости плотные. Не мои изначально, впрочем... это долгая история.

Е.П.: [записывает] Хорошо... Итак, вы хотите взять собаку из нашего приюта. Расскажите немного о себе. Кем работаете, чем увлекаетесь?

КАНДИДАТ: Нигде. Не работаю. Если честно — меня и на работу-то не возьмут, вы только на лицо моё посмотрите. [жест в сторону собственного лица] Хотя, говорят, нынче эпоха инклюзивности.

Увлечения... Читаю. Много. «Потерянный рай» Мильтона, Плутарх, Гёте. Есенина недавно открыл для себя — вот, слушайте: «Дай, Джим, на счастье лапу мне...» [голос дрогнул] Простите. Это стихотворение — оно... я не могу. Каждый раз одно и то же.

Е.П.: Действительно трогательное стихотворение...

КАНДИДАТ: Трогательное. Да. «Ты по-собачьи дьявольски красив». Слышите этот звон? Дьявольски. Красив. Он написал это про пса. Просто про животное. Я прочитал, и внутри щёлкнуло что-то — как в старой лампе переключатель; помните, с таким медным звуком?

[пауза, примерно двенадцать секунд]

Потому что собака не спрашивает. Откуда ты. Из чего ты сделан. Не убегает. Не орёт. Не швыряет в тебя булыжник — было дело в Ингольштадте, камень увесистый, но это давно; другая страна.

Е.П.: [откашливается] Давайте перейдём к вопросам анкеты. У вас есть жильё?

КАНДИДАТ: Сложный вопрос.

Да. Снимаю. Однушка в Бутово. Хозяйка не знает, как я выгляжу — переводы через приложение, ночью дверь открываю. Тридцать восемь квадратов. Балкон. На балконе у меня вишня растёт.

Е.П.: Вишня? На балконе?

КАНДИДАТ: Карликовый сорт. «Шоколадница». Летом — впервые урожай. Ягоды спелые, тёмные, налитые, почти чёрные; сок... [замолчал, смотрит в сторону] ...тёмно-красный. Очень красный. [долгая пауза]

Вишни. Я выращиваю вишни. Живое. Понимаете — живое, и от меня оно не шарахается. Срываю ягоду, и она тёплая от солнца, и кажется, что я нормальный. Обычный мужик на балконе. С вишней. Может, ещё и с собакой.

Е.П.: Это замечательно. Скажите, у вас был опыт содержания домашних животных?

КАНДИДАТ: Нет.

Е.П.: Совсем?

КАНДИДАТ: Совсем. Один раз пробовал подружиться с псом — у семейства Де Лэйси, — но он... нет. [махнул рукой] Давайте не будем.

[Олег-стажёр шепотом: «Он плачет?» — Е.П. мотает головой: «Молчи»]

КАНДИДАТ: [спустя время] Я наблюдал. Два года. Через щель в стене сарая. У них был пёс. Старый, рыжий, хвост крючком. Лежал он у камина и ничего не просил; просто быть рядом. Дышал в тепле. Ему этого хватало. И им хватало.

Мне двести с лишним лет, Елизавета Петровна. Или около того — кто считал. Создатель мой не записал дату; ни паспорта, ни свидетельства. Я — нечеловек без документов, если совсем честно. И за все эти годы — ни разу, ни единого раза — никто не подошёл ко мне просто так. Без крика. Без факела в руке.

Е.П.: Я понимаю. Но у нас процедура стандартная. Ещё вопрос. Готовы ли вы к ежедневным прогулкам? Дважды в день минимум?

КАНДИДАТ: Я не сплю.

Вообще.

Ни разу за двести лет не сомкнул глаз. Могу гулять с собакой двадцать четыре часа в сутки, триста шестьдесят пять дней в году. В три ночи. В ледяной шторм. Я пересёк Арктику — пешком; минус сорок, позёмка, полярная тьма, льдины трещали под ногами. Бирюлёво в ноябре выдержу.

Е.П.: [улыбается] Убедительно. Финансовая сторона? Корм, ветеринар...

КАНДИДАТ: Подрабатываю. Маркетплейс. Ночная смена на складе — темно, камеры так себе, никто в лицо не смотрит. Платят нормально. Откладываю. [достаёт телефон — экран в трещинах, чехол с котиками]

У меня таблица в Excel. «Бюджет на собаку». Корм — только премиум; читал форумы, знаю про перья и копыта в дешёвом. Понимаю — я сам из запчастей, в смысле, поэтому к чужим запчастям в миске отношусь скептически.

Ветеринарная страховка — оформлю. Игрушки. Лежанка ортопедическая, с подогревом; на Озоне четвёртый месяц в корзине.

Е.П.: Вы серьёзно подготовились.

КАНДИДАТ: А вы думали — нет? Ввалился на эмоциях, два метра швов и невменяемый взгляд? Четыре месяца подготовки. Всё прочитал; вообще всё. «Собаки для чайников» — дрянная книжка, но полезная дрянь. Конрад Лоренц, «Человек находит друга» — вот это вещь. Цезарь Миллан спорный, но ладно. Форумы, ютуб. Я знаю, что позитивное подкрепление. Разницу между страхом и агрессией знаю. Я. Знаю.

[встал; тут же сел обратно]

Простите. Просто...

Есенин ещё написал: «Покатились глаза собачьи золотыми звёздами в снег». Из «Песни о собаке». Там щенков утопили. Я прочитал это в Бутово ночью, на балконе — ветки с вишнями в лицо, ягоды спелые, липнут к пальцам, — и я ревел. Как дитя. Как существо, скроенное из мёртвых частей, которое почему-то умеет плакать. Гидравлика, наверное.

Е.П.: [долгая пауза] Адам... можно вас так?

КАНДИДАТ: Можно. Мне, в общем, без разницы. Хоть Адам, хоть «эй, ты, зелёный», хоть «монстр» — привык. Но Адам приятно. Спасибо.

Е.П.: Адам, какую собаку вы хотите? Порода, размер, возраст?

КАНДИДАТ: [быстро] Любую.

Е.П.: Любую?

КАНДИДАТ: Любую. Стоп — вру. Не щенка. Щенков разберут и так — они мелкие, смешные, глазастые; люди за щенками в очередь стоят. Мне старую. Которую никто не хочет. Кривую. Хромую. Со шрамами — у меня тоже швы, мы подойдём друг другу. Которая сидит в углу вольера и уже на никого не смотрит.

Вот эту.

[Барсик на подоконнике вдруг дёрнул ухом]

Я знаю, каково это — когда на тебя смотрят и отворачиваются. Знаю лучше всех на этой планете. Двести лет отворачиваются. И я хочу, чтобы хоть одно живое существо — одно-единственное — при виде меня не шарахнулось, а побежало навстречу. Виляя хвостом. Потому что я — это я. И мне рады.

[тишина; восемь секунд; слышно за стеной, как собака скулит]

У Есенина ещё: «И глухо, как от подачки, когда бросят ей камень в смех, покатились глаза собачьи золотыми звёздами в снег». Камень. В смех. Мне бросали камни. Я бросать не буду. Никогда. Хватит.

Е.П.: [Олегу] Дай салфетку. [кандидату] Пыль. Аллергия. Последний вопрос, формальность. Судимости? Конфликты с законом?

КАНДИДАТ: [пауза — длинная, тяжёлая, как чугунная плита]

Е.П.: Адам?

КАНДИДАТ: Юридически — нет. Я не субъект права. Не существую ни в одной базе: нет паспорта, ИНН, СНИЛС. Юридический призрак. Не рождён, не зарегистрирован, не привит — хотя от чего бессмертного прививать. Создатель мой тоже ответить не сможет — замёрз. В Арктике. Я был рядом.

Но если вы спрашиваете — делал ли я вещи, за которые...

[смотрит в окно]

За окном что-то красное. Рябина? Вишня? Нет, рябина. Показалось.

Да. Делал. Вещи. За которые стыдно. Каждый день. Двести лет подряд — стыдно. И поэтому собака. И поэтому вишня на балконе — что-то живое, растущее, а не мёртвое от моих рук. И поэтому Есенин ночами — потому что он писал про тварей земных с такой нежностью, на какую я, может, и не способен, но прочесть-то могу.

Е.П.: [долго пишет]

КАНДИДАТ: Откажете.

Е.П.: Что?

КАНДИДАТ: По глазам вижу. Напишете «не соответствует критериям» — и правильно; какие у меня критерии, я сам себе не соответствую — и отправите обратно. В Бутово. На балкон. К вишням. Я пойду. Всегда ухожу. Привыкаешь.

Нет. Не привыкаешь. Врёшь себе.

Е.П.: Адам.

КАНДИДАТ: М?

Е.П.: Я не собираюсь вам отказывать.

КАНДИДАТ: [молчание]

Е.П.: Олег, оформляй договор. [кандидату] Вы хотели старую, которую никто не берёт?

КАНДИДАТ: Да.

Е.П.: Вольер номер двенадцать. Идёмте. Её зовут Джим.

КАНДИДАТ: [тихо] Дай, Джим, на счастье лапу мне...

[звук отодвигаемого стула; шаги — тяжёлые, неровные; стук когтей за дверью; скулёж; потом — другая тишина]

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━
[КОНЕЦ ЗАПИСИ — 14:41]
━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

РЕШЕНИЕ КОМИССИИ: Одобрено.

Примечание Е.П. Вишнёвой:
Кандидат нестандартный. Документация отсутствует полностью; это класс как такой. Внешность специфическая. Рост двести сорок три сантиметра, из-за чего косяк на входе пришлось ремонтировать; обещал сам починить. Двадцать лет в приюте, и ни разу — ни разу — не видела, чтобы кто-то ТАК хотел собаку. По бумагам не проходит по четырём пунктам из восемнадцати (паспорт, регистрация, кредитная история, свидетельство о рождении). Но собака из вольера номер двенадцать виляла ему хвостом через решётку впервые за четыре года. Впервые.

Делать выводы рано, но...

На столе после ухода обнаружена горсть спелых вишен. Тёмных. В феврале. Откуда они — не представляю.

Примечание стажёра Олега:
Я не плакал. Это аллергия. На пыль. На Барсика, этого рыжего придурка, — говорил же, убирайте его из переговорной, никто не слушает.

Примечание Барсика:
Мяу.