Рыбак из Аккермана — подражание стилю Эдуарда Багрицкого

Он сети правит. Пальцы — в узлах, в соли,
В чешуе, что сверкает, как мелочь медная.
Море лежит — устало, как вол на поле,
И в нём — ни черта. Ни ставриды. Бедное

Утро. Бакланы орут над мысом.
Рваный бриз тащит запах водорослей —
Горький, густой, как рассол; а под низом,
Под водою — молчанье. Рыба — не после,

Не до. Её просто — нет. Или есть — но глубже,
Чем сеть достанет. Он знает: бывает.
Всё равно — чинит. Узел. Ещё. Потуже.
Терпение — вот ремесло. Кто не знает —

Тот не рыбак. Тот — турист с удочкой.
А он — из тех, кто с морем на ты, на брудершафт,
Кто пил с ним — горькое, штормовое, сволочное —
И не жаловался. Какой, к чёрту, крафт?

Вот — причал. Доски — серые, как старики.
На крайней — кот. Рыжий. Вальяжный. При деле:
Вчерашняя бычка засохла — от тоски
Между досок. Кот нашёл. Оба — уцелели.

Солнце ползёт — косо, в обход, без спроса —
И ложится в воду. Длинное. Медное.
Как клинок — если клинки бывают без лезвия.
И — рыбак встаёт. Хрустят колени. Мерное

Движение: сеть — на плечо. Баркас — качнулся.
Плюнул за борт. Примета? Привычка.
Отходит. Берег — сжался, свернулся.
Море — приняло. Чайка — как спичка

Над головой: белая, мелкая, злая.
Он гребёт. Мотор? Нет мотора. Руки.
И море — огромное, берег — с края —
Всё тише. Всё дальше. И — никакой скуки.

Только вёсла. Только соль. Только — ожиданье
Крупного, серебряного, настоящего.
И — вот это вот: тихое, как дыханье, —
Счастье рыбака. Уходящего.