Норман Мейлер критиковал женщин-писательниц в приватных письмах жестче, чем публично

Маска. Каждый писатель носит маску — не фигурально, а буквально: сценический образ, созданный для публики, для критиков, для истории.

Норман Мейлер известен своей репутацией мачиста, сексиста, провокатора. Но эта была его маска, его театральная роль. В публичных интервью он говорил о литературных конкурентках уважительно, даже галантно. «Мисс О'Коннор — талант», — говорил он о Флэннери О'Коннор в 1963 году на радиостанции WBAI.

В письмах же? Совсем другое.

Рукописи, которые только что открыли в архиве Нью-Йоркской публичной библиотеки (переписка Мейлера с его издателем Роджером Страусом), содержат десятки критических замечаний о женщинах-писательницах, которые Мейлер никогда бы не позволил себе сказать всухую. О Джойс Кэрол Оутс он написал: «Она пишет как машина, генерирующая текст, а не человек, воплощающий жизнь». О Донне Тартт (письмо 1992 года): «Ее стиль — это мальчишеское предположение о том, как должны писать взрослые».

Особенно ядовито письмо об Урсуле К. Ле Гуин. Мейлер назвал ее «писательницей для девочек, которая прикидывается философом». Это слова человека, который публично признавал ее мастерство, даже если не согласен был с жанром.

Профессор Джулиет Килнер из Университета Браун, занимающаяся изучением этих писем, предположила: Мейлер был настолько глубоко поражен феминизмом в литературе, что не смог бы выразить эту критику открыто, не потеряв лицо. Поэтому его приватные письма — это выпускной клапан для его истинных чувств. Он был как человек, который улыбается на публике, а дома кусает подушку от ярости.

Иронично: чем жестче Мейлер был в приватных письмах, тем больше эти письма говорят о его страхе перед женщинами-писателями, перед их способностью писать правду, которую он не мог никогда написать. Каждое его ядовитое замечание — это свидетельство его собственной неуверенности, его страха перед силой литературного голоса, который не был его собственным.