Кутзее: нобелевский лауреат, который ненавидит интервью и обожает мучить своих героев

Джон Максвелл Кутзее — это тот редкий случай, когда писатель настолько хорош, что ему простили бы даже привычку есть суп вилкой. Ему 86, он дважды получил Букера (единственный человек в истории!), забрал Нобелевку и при этом умудряется быть самым закрытым автором современности. Человек, который на церемонии вручения Нобелевской премии произнёс речь о... своём отце. Не о литературе, не о мире во всём мире — об отце. И это, пожалуй, самое честное, что можно было сказать в Стокгольме.

Родился он 9 февраля 1940 года в Кейптауне, в семье африканеров — потомков голландских колонистов. Детство в Южной Африке времён апартеида — это не просто биографический факт, это ключ ко всему его творчеству. Представьте: вы растёте в стране, где цвет кожи определяет всё — от школы до скамейки в парке. И вы — на «правильной» стороне. Каково это — быть привилегированным в системе, которую вы считаете чудовищной? Кутзее всю жизнь пытается ответить на этот вопрос.

После учёбы в Кейптауне он сбежал в Англию, потом в США, защитил диссертацию по Беккету (кто бы сомневался — один молчун изучает другого) и вернулся в Южную Африку преподавать. Но вот что интересно: его первые романы вообще не про апартеид напрямую. «В ожидании варваров» (1980) — притча о некой империи, которая ждёт нападения неких варваров. Аллегория настолько прозрачная, что цензоры растерялись: запрещать или нет? Вроде не про нас, но какого чёрта так похоже?

Этот роман — шедевр неуютной литературы. Главный герой, магистрат пограничного городка, наблюдает, как его уютный мирок разрушается изнутри собственной жестокостью. Он не герой сопротивления, не злодей — он обычный человек, который слишком долго закрывал глаза. Кутзее не даёт нам комфортной позиции читателя. Ты не можешь осудить магистрата, не осудив себя.

«Жизнь и время Михаэла К.» (1983) — первый Букер. История человека с заячьей губой, который во время гражданской войны просто хочет отвезти мать на родную ферму. Звучит как road movie, а читается как кошмар Кафки, пересказанный Камю. Михаэл К. — это анти-герой в буквальном смысле: он ничего не делает, ни к чему не стремится, просто существует. И в этом существовании больше достоинства, чем во всех подвигах всех литературных героев вместе взятых.

Но настоящая бомба взорвалась в 1999-м. «Бесчестье» — роман, который вызвал такую бурю, что Кутзее в итоге эмигрировал в Австралию. Профессор литературы соблазняет студентку, его увольняют, он едет к дочери на ферму, там происходит изнасилование... И вот тут начинается самое интересное. Кутзее отказывается давать простые ответы. Профессор — жертва или насильник? Его дочь принимает унижение или проявляет силу? Новая Южная Африка — справедливость или месть?

Критики разделились. Одни кричали о расизме, другие — о гениальности. АНК (Африканский национальный конгресс) официально осудил роман. А Букеровский комитет дал ему вторую премию. Единственный случай в истории, когда один автор получил Букера дважды. Нобелевский комитет в 2003-м подтвердил: да, это не случайность, это гений.

Что делает Кутзее особенным? Его проза — это скальпель. Ни одного лишнего слова. Ни одной сентиментальной нотки. Он пишет о страдании так, будто препарирует лягушку на уроке биологии: точно, методично, безжалостно. И именно эта холодность парадоксально создаёт сильнейший эмоциональный эффект. Ты не плачешь над его книгами — ты леденеешь.

Он вегетарианец и защитник прав животных. Это не просто диетические предпочтения — это философская позиция. В романе «Элизабет Костелло» он устами героини произносит одну из самых радикальных речей о животных в истории литературы, сравнивая скотобойни с концлагерями. Провокация? Безусловно. Но попробуйте её опровергнуть.

Кутзее практически не даёт интервью. Когда его всё-таки ловят журналисты, он отвечает односложно или молчит. На вопрос «О чём ваша новая книга?» он однажды ответил: «Прочитайте и узнаете». Это не высокомерие — это принципиальная позиция. Текст должен говорить сам за себя. Автор — не экскурсовод по собственному музею.

В Австралии, куда он переехал в 2002 году и получил гражданство в 2006-м, он продолжает писать. «Детство Иисуса», «Школьные дни Иисуса» — поздние романы, странные и медитативные. Критики спорят: это закат или новое восхождение? Но даже «слабый» Кутзее интереснее девяноста процентов «сильной» современной прозы.

Он повлиял на целое поколение писателей, хотя сам бы, наверное, поморщился от такой формулировки. Его наследие — это доказательство того, что литература может быть одновременно политической и универсальной, локальной и вечной. Что можно писать о конкретной стране в конкретный момент истории — и создавать притчи, которые будут читать через сто лет.

86 лет. Два Букера. Нобель. И абсолютное нежелание быть литературной знаменитостью. В мире, где писатели превращаются в инфлюенсеров, Кутзее остаётся тем, кем и должен быть писатель: голосом, который звучит из текста, а не из телевизора. С днём рождения, молчаливый гений. Мы тебя не услышим — но прочитаем.