Карминовая орбита

Глава 1. Купол без звезд
На холм Вороньей Гривы поднимаются только ночью. Днем старая обсерватория выглядит музейной декорацией, а после заката становится местом, где даже ветер говорит шепотом. Я пришла туда фотографировать карминовую комету, которой не было в календарях, и встретила смотрителя в черном свитере и серебряных перчатках. Его звали Северин.
- Дверь откроется, если заплатить, - сказал он, не поднимая голоса.
- Сколько?
- Одно воспоминание.
Я решила, что это шутка, но он приложил холодные пальцы к моему виску, и из памяти исчез летний вечер на крыше, где я когда-то пообещала себе никого больше не любить. Обещание растворилось легко, как иней на стекле. Купол раскрылся, над нами вспыхнул красный след кометы, и мне стало страшно от того, как сильно мне захотелось остаться рядом с этим опасным человеком.

Глава 2. Плата за близость
Я возвращалась каждую ночь. Северин наводил телескоп, а я ловила свет на матрицу камеры. Он почти не прикасался, но иногда поправлял ремень на моем плече, и от короткого касания внутри поднималась дрожь, будто комета проходила слишком близко.
Он предупреждал, что рядом с ним нельзя строить планы. Его дар не умеет останавливаться: чем дольше он держит человека рядом, тем больше мелочей тот теряет - запах любимого чая, пароль от старой почты, дорогу к дому детства. Я смеялась, делая вид, что это неважно, а утром не смогла вспомнить, где лежат ключи от мастерской.
В ночь, когда пошел сухой снег, мы стояли под раскрытым куполом так близко, что мне нужно было лишь сделать шаг. Северин задержал дыхание, коснулся губами моего виска и отступил. Неполучившийся поцелуй оказался жарче любого настоящего.

Глава 3. Запрет на рассвете
В городском архиве я нашла старые записи. Десять лет назад Северин уже работал в обсерватории. Тогда после редкого звездопада десятки людей утром забыли, зачем поднимались на холм. Никто не пострадал, но власти закрыли купол и запретили ему приближаться к посетителям. Он нарушал запрет ради тех, кто приходил добровольно.
- Я не краду ради власти, - сказал он, когда я показала ему документы. - Я забираю то, что люди не могут вынести.
- А у меня что ты забираешь?
Он посмотрел так, будто боялся правды больше меня.
- Тебя от меня самого.
В ту ночь я увидела в зеркале линзы свое лицо и чужую пустую рамку рядом, где должна была быть его фигура. Сердце сжалось от мысли, что однажды я могу проснуться и не знать, по кому болит.

Глава 4. Ночь кометы
Комета прошла в зените ровно в два сорок. Купол залился багровым светом, пыль в воздухе стала похожа на искры. Северин принес старую фотопластинку и сказал, что после этой ночи ему придется уйти: охотники за памятью уже идут по следу, и единственный способ защитить меня - стереть все наши встречи.
- Не все, - попросила я. - Оставь хоть то, что не убивает.
Мы медленно кружились между штативами, будто танцевали в пустом бальном зале. Он касался моего лица так бережно, словно держал пламя. Когда наши губы встретились на одно короткое мгновение, страх и нежность стали одним дыханием. А потом его ладонь легла мне на виски, и небо провалилось в черноту.

Глава 5. Орбита, что остается
Я проснулась дома до рассвета, с камерой в руках и странной усталостью в груди. На столе лежала распечатка снимка: под красной дугой кометы стояла я, а рядом только длинная тень, будто кто-то вышел из кадра за секунду до щелчка. На обороте моим почерком было написано: Он крадет воспоминания, но оставил мне любовь.
С тех пор я снова снимаю ночное небо и каждый раз инстинктивно оставляю место справа, как для невидимого спутника. Я не помню его лица, не помню тембр голоса, не помню даже, как впервые открыла купол. Но когда на холме поднимается ветер, мне хочется поправить на ком-то воротник.
Сегодня над городом снова появилась карминовая дуга. В объективе на секунду вспыхнул силуэт мужчины в серебряных перчатках. Я не знаю, бояться мне или бежать к нему, и именно поэтому уже собираю штатив в дорогу.