Давление в системе

Понедельник начался как всегда — паршиво.

Костя Прошин спустился в подвал пятиэтажки на Тагилстрое, включил налобник и сразу вляпался ботинком во что-то, о чем не хотел думать. Стояк забило. Опять. Третий раз за месяц, и каждый раз жильцы со второго этажа звонили в диспетчерскую так, будто он лично затолкал туда все то, что теперь оттуда лезло.

— Ну здравствуй, родной, — сказал Костя трубе.

Труба не ответила. Трубы вообще неразговорчивые, за это он их и уважал.

Он поставил термос на бетонный выступ, размотал ветошь, достал разводной ключ — тяжелый, сорок второй, еще батин, с наплывом сварки на рукояти. Прикинул угол. Резьба на фланце была старая, советская, закисшая намертво; такую с наскока не возьмешь, тут нужна ласка и матерное слово, произнесенное правильно, с душой.

Он произнес.

И в этот момент по трубе прошла дрожь. Не как от воды. По-другому — снизу вверх, будто кто-то дернул за струну где-то в самой земле. Лампочка налобника мигнула. В глазах поплыли фиолетовые пятна, в ушах — гул, как когда самолет заходит на посадку прямо тебе в череп.

Темнота.

Потом — свет. Слишком много света, слишком белого, и запах не подвальный, а какой-то каменный, сухой, с ноткой гари. Костя сидел на полу. Пол был не бетонный. Пол был из здоровенных плит, пригнанных так, что и лезвие не всунешь, и по этим плитам тянулась вода — тонкой струйкой, деловито, будто знала куда.

Над ним стоял мужик в кольчуге. Настоящей. С мечом. И смотрел на Костю так, как сам Костя смотрел на засор.

— Ты кто? — спросил Костя.

Мужик что-то ответил на языке, которого не существовало. Но в воздухе, прямо перед глазами, вспыхнули буквы. Русские.

[Добро пожаловать в Предел. Инициализация носителя...]
[Определен навык: Слесарное дело — уровень 1]
[Определен навык: Терпение — уровень 3]
[Внимание: система водоснабжения крепости неисправна. Критический уровень.]

— Издеваетесь, — сказал Костя в пустоту.

Пустота не издевалась. Пустота, как выяснилось за следующие полчаса, была предельно серьезна.

Крепость называлась Стеклянный Зуб. Стояла она на скале, воду брала не из реки — реки внизу давно пересохли, — а из огромной цистерны в подземелье, куда ее нагонял по каменным желобам древний механизм. Магический. Никто уже не помнил, как он работает; знали только, что если он встанет — через три дня в крепости не останется питьевой воды, а снаружи стоит войско, которому только того и надо. Осада. Классика.

И механизм встал. Ровно в тот миг, когда некий Костантий (так его записала система, облагородив) провалился в этот мир из подвала на Тагилстрое.

— Совпадение, — сказал он. — Ну конечно, совпадение.

Мужика в кольчуге звали Дарн. Он был кем-то вроде местного завхоза при военном положении — то есть отвечал за все сразу и виноват был тоже во всем сразу. Через переводящую магию системы он объяснил Косте расклад минуты за три, а потом добавил фразу, от которой у любого слесаря дергается глаз:

— Наши мастера говорят, надо молиться.

— Молиться, — повторил Костя. — А трубу кто смотреть будет? Пушкин?

Дарн Пушкина не знал. Но интонацию понял.

Подземелье встретило Костю знакомо: сыростью, эхом и тем особым запахом застоявшейся воды, который ни с чем не спутаешь. Механизм оказался не механизмом в привычном смысле — целая система каменных резервуаров, желобов и заслонок, и все это гнала вверх штука вроде насоса, где вместо мотора крутился светящийся кристалл в оправе. Кристалл мигал. Тускло, через раз, как та самая лампочка в подвале.

Местные мастера — трое стариков в балахонах — стояли вокруг и делали умные лица. Костя знал этот тип людей. В ЖЭУ такие сидели в конторе и подписывали акты.

Он полез смотреть.

И вот тут началось интересное. Потому что чем дольше он лазил, тем яснее видел: магия магией, кристалл кристаллом, а физика — она везде физика. Вода не хотела идти вверх не потому, что боги прогневались. А потому, что где-то в системе упало давление. Заслонки перекошены. Один из желобов забит наглухо — Костя сунул руку и вытащил склизкий ком водорослей вперемешку с известью. Знакомый до слез засор. Только пахнет чуть иначе.

[Навык: Слесарное дело повышен до уровня 2.]
[Обнаружена причина: нарушение герметичности контура. Три точки.]

Система, зараза, работала как хороший тепловизор — подсвечивала проблемы. Плохо только, что руки-то все равно его, Костины. И ключ — его. И спина, которая после подвала уже ныла, — тоже его.

Первую заслонку он выправил рычагом. Кряхтел, упирался ногой в мокрый камень, чуть не улетел в резервуар — но выправил. Кристалл мигнул поярче.

Вторую точку — треснувший стык желоба — заделал по-тагильски: паклей. Настоящей пакли тут не водилось, зато нашлась какая-то волокнистая трава и смола. Костя намотал, промазал, прижал. Не по ГОСТу. Зато держит.

Старики смотрели, как на колдуна. Один даже что-то записывал.

А вот третья точка была плохая. Главный желоб уходил в стену, в узкую щель, куда взрослый мужик не пролезал, и засор сидел где-то там, в глубине. Не достать. Дарн сказал: раньше туда лазил мальчишка-водонос, но того на прошлой неделе сняло со стены стрелой. Сказал буднично. У них тут была война, и Костя вдруг это почувствовал по-настоящему — не как в кино, а как холодок под ребрами. Тут правда убивают. И его убьют, если он не запустит воду и его сочтут бесполезным ртом.

Пять минут он сидел на корточках и думал. Или десять. Кто там считал.

А потом вспомнил гидроудар.

В ЖЭУ был один старый прием, полузапрещенный: если засор в недоступном месте, а вантуз бессилен, — перекрываешь систему ниже, копишь давление выше и разом сбрасываешь. Труба вздрагивает — и пробку выносит. Опасно: можно порвать стык. Но иногда это единственное, что остается.

— Дарн. Мне нужно, чтобы вон ту заслонку закрыли по моей команде. А потом — открыли. Резко. Понял?

Дарн не понял ни черта. Но кивнул. Хороший мужик; в ЖЭУ бы прижился.

Костя нагнал кристалл на полную — руками, чуть не спалив пальцы о раскалившуюся оправу. Вода в верхнем резервуаре поднялась, задрожала, надавила. Заслонка держала. Стык, который он замотал травой, набух и застонал.

— Держи... держи... ДАВАЙ!

Дарн рванул рычаг.

Бумкнуло так, что с потолка посыпалась известь. Стену тряхнуло. Из щели с гулким чавканьем вылетела пробка — здоровенный ком, летел как ядро, шмякнулся о противоположную стену. И следом — вода. Настоящая. Чистая. Хлынула по всем желобам сразу, наполняя резервуары, и кристалл вспыхнул ровным, сильным светом, какого тут не видели годами.

[Система водоснабжения крепости Стеклянный Зуб восстановлена.]
[Давление: норма.]
[Навык: Слесарное дело повышен до уровня 4.]
[Получено звание: Мастер Воды.]

— Мастер Воды, — прочел Костя вслух и заржал. В подвале на Тагилстрое его звали покороче и попроще.

Старики упали на колени. Дарн смотрел мокрыми глазами. Где-то наверху, на стенах, закричали радостно — до людей дошло, что вода пошла.

Цена нашлась к вечеру.

Дарн привел Костю на стену — показать город, отблагодарить, все такое. И там, глядя вниз, на костры осаждающего войска, растянувшиеся до горизонта, Костя понял простую вещь. Воду он дал. На три дня, на неделю, на месяц — сколько простоит стык, замотанный травой. А войско никуда не делось. И домой дороги нет — система на все его вопросы про 'выход' выдавала одно короткое:

[Функция недоступна. Условие: завершить осаду.]

— Завершить осаду, — повторил Костя. Достал термос — тот, оказывается, перенесся вместе с ним, стоял все это время за поясом. Отвинтил крышку. Чай был еще теплый. Тагильский чай в чужом мире, на стене крепости, над вражеским войском.

Он отхлебнул.

— Ну ладно, — сказал Костя Прошин, слесарь-сантехник ЖЭУ №4. — Систему я вам починил. Теперь давайте разберемся, у кого тут засор посерьезнее.

[Новый квест: Снять осаду Стеклянного Зуба.]
[Награда: возвращение.]

Внизу горели костры. Термос грел ладонь. А Костя уже прикидывал — по привычке, по-хозяйски, — где у этой войны стояк, и как бы ее, заразу, продавить.