Четырнадцатая: Ненаписанные сцены «Каменного гостя»

СЦЕНА ПЯТАЯ

Подземный коридор. Тусклый свет неизвестного происхождения — не факел, не лампа; камень будто сам по себе мерцает, и это хуже темноты. Дон Гуан лежит навзничь. Рядом — Лепорелло, прижавшийся к стене.

ЛЕПОРЕЛЛО
(шёпотом)
Сеньор... Сеньор, вы дышите?

Тишина.

Сеньор, если вы умерли — я не виноват. Я говорил: не надо звать статую на ужин. Я говорил! Я на коленях стоял, я вам руки целовал — а вы — вы, как всегда...

ДОН ГУАН
(глухо)
Ты никогда ничего не говорил вовремя, Лепорелло.

ЛЕПОРЕЛЛО
Слава Мадонне! Живы!

ДОН ГУАН
(садится; трогает лицо, руки — считает пальцы; потом — рёбра)
Это вопрос. Руки целы. Рёбра — вроде тоже. Но где мы?

ЛЕПОРЕЛЛО
Под землёй. Нас засосало — как вино в глотку пьяницы. Я стоял у двери, не мешал, как положено хорошему слуге — вдруг пол треснул, и меня потянуло. Кричал — но кто в таком грохоте услышит?

ДОН ГУАН
(встаёт, осматривается)
Коридор. Камень. Сырость. Ни дверей, ни окон. И этот свет — откуда? Не факел, не свеча. Светится и всё. Как гнилушка в лесу.

ЛЕПОРЕЛЛО
Мы в аду?

ДОН ГУАН
Ад — это когда жарко и проповедь тянется вечность. Здесь — ни того, ни другого. Нет; мы где-то между.

ЛЕПОРЕЛЛО
Между чем и чем?

ДОН ГУАН
Если бы я знал — стоял бы и объяснял тебе? Идём. Стоять хуже.

Идут. Коридор петляет. Стены покрыты чем-то — мох? Плесень? Может, что-то живое: Лепорелло коснулся — отдёрнул руку.

ЛЕПОРЕЛЛО
Сеньор, вот скажите мне. Дона Анна — она стоила этого?

ДОН ГУАН
Чего — этого?

ЛЕПОРЕЛЛО
Ну — вот этого.
(Обводит рукой.)
Подземелья. Статуи, которая тащила вас, как мешок с репой. Моего участия во всём этом безобразии.

ДОН ГУАН
(останавливается)
Лепорелло. Каждая женщина стоит всего. В ту секунду — стоит. Потом — нет. Но та секунда...

ЛЕПОРЕЛЛО
В ту секунду вы не думаете.

ДОН ГУАН
Именно. В этом и есть счастье.

Пауза. Где-то далеко — звук. Шаги. Не человеческие: тяжёлые, мерные, каменные.

ЛЕПОРЕЛЛО
(хватает Дон Гуана за рукав)
Слышите?!

ДОН ГУАН
Слышу.

ЛЕПОРЕЛЛО
Это он! Командор! Опять!

ДОН ГУАН
Тише.

Шаги приближаются — и стихают. Из тьмы коридора выступает фигура. Но не Командор. Женщина. В белом. Лицо — за вуалью.

ЛЕПОРЕЛЛО
(отступает к стене)
Ма... Мадонна...

ДОН ГУАН
(вглядываясь)
Кто ты?

ЖЕНЩИНА В БЕЛОМ
(голос знакомый — но странный, словно сквозь толщу воды)
Ты не узнаёшь, Дон Гуан? Ты ведь клялся запомнить навсегда.

ДОН ГУАН
Инеса?..

ИНЕСА
(снимает вуаль. Лицо бледное. Красивое. Неживое.)
Ты помнишь имя. Уже удивительно.

ДОН ГУАН
Я помню всё. Глаза. Тот последний вечер. Ты угасла —

ИНЕСА
Не угасла. Умерла. От тоски. По тебе. Это разные вещи, Дон Гуан. Угасают свечи, умирают — люди.

Долгая пауза. Лепорелло крестится.

ДОН ГУАН
Инеса... я...

ИНЕСА
Что — жалеешь? Не трудись. Здесь жалость — пустой звук. Монета без металла. Я пришла не за этим.

ДОН ГУАН
Зачем тогда?

ИНЕСА
Показать дорогу. Всякий, кто попадает сюда — в промежуток — проходит мимо тех, кого погубил. Я первая. Но не последняя.

ЛЕПОРЕЛЛО
(тихо, с ужасом)
Первая? Сеньор, сколько их будет?

Дон Гуан не отвечает.

ИНЕСА
(улыбается — так, что Лепорелло отшатывается)
Идёмте. Остальные ждут.

СЦЕНА ШЕСТАЯ

Пространство раздаётся вширь — будто стены отступили; теперь это площадь. Подземная площадь: вместо неба — каменный свод, низкий; вместо фонарей — всё тот же мертвенный свет. Посередине — фонтан. Сухой. Каменная чаша — треснувшая, как разбитая судьба; впрочем, это метафора, а Дон Гуан не любит метафор.

На площади — женщины.

Семь. Или восемь. Или двенадцать. Дон Гуан не считает. Лепорелло — считает, но сбивается.

ЛЕПОРЕЛЛО
(шёпотом)
Одиннадцать.

ДОН ГУАН
Тринадцать.

ЛЕПОРЕЛЛО
Откуда вы знаете?

ДОН ГУАН
Я их помню. Всех. Каждое лицо.

Они стоят неподвижно — но это не оцепенение, нет; это спокойствие, которое страшнее любого крика. Некоторые смотрят на Дон Гуана. Некоторые — мимо, сквозь. Одна отвернулась.

Дон Гуан идёт вперёд. Шаги гулкие.

ДОН ГУАН
(голос негромкий, но твёрдый; будто произносит молитву — хоть молиться не умеет)
Я вижу вас. Я помню вас. Эльвира — ты сидела у окна, и лунный свет лежал на твоих плечах, как мокрый шёлк. Мария — ты смеялась громче всех на свете, а плакала — тише всех. Клара — у тебя пальцы пахли апельсинами. В декабре; зимой — апельсинами; я так и не спросил почему.

Тишина. Мёртвая, гулкая — как в пустой церкви.

ОДНА ИЗ ЖЕНЩИН
(резко)
Ты помнишь имена. Помнишь руки, плечи, запахи. А сердца — ты помнил?

ДОН ГУАН
Я не знаю, что значит — помнить чужое сердце.

ЖЕНЩИНА
Вот поэтому ты здесь.

Долгая пауза. Потом — звук: утробный, низкий, как стон из-под земли. Камень сдвигается. Стена за фонтаном расходится — медленно, со скрежетом — и за ней свет. Другой. Настоящий. Жёлтый, тёплый.

Дневной.

ИНЕСА
Иди, Дон Гуан. Выход — там. Мы тебя не держим.

ДОН ГУАН
Не держите?

ИНЕСА
Мы — не тюремщики. Мы — память. А память не держит. Она просто — есть.

Дон Гуан идёт к проходу. Медленно. У самого края — останавливается. Оборачивается.

ДОН ГУАН
Мне жаль.

ОДНА ИЗ ЖЕНЩИН
(тихо, почти нежно)
Мы знаем. Иди.

Лепорелло семенит за ним; у самого прохода оборачивается тоже, стягивает шляпу, кланяется.

ЛЕПОРЕЛЛО
(хрипло)
Простите его, сеньоры. Он дурак. Красивый, обаятельный, неотразимый — но дурак.

Проходят. Свет заливает всё.

СЦЕНА СЕДЬМАЯ

Севилья. Утро. Солнце бьёт в глаза — наотмашь. Они стоят на кладбище, том самом: вот склеп Командора, вот ограда, вот кипарисы — живые, настоящие, пахнущие смолой. Склеп открыт. Они вылезли из него, как кроты.

ЛЕПОРЕЛЛО
(падает на колени, целует землю)
Земля! Тёплая, грязная, чудесная земля! Воздух — пыль, навоз, жареная рыба откуда-то — красота!

ДОН ГУАН
(щурится; солнце режет — после подземелья больно)
Сколько прошло? День? Неделя?

ЛЕПОРЕЛЛО
Какая разница! Мы живы. Давайте уедем. В Мадрид. В Лиссабон. К чёрту — в Африку. Куда угодно — лишь бы подальше от этого кладбища, от статуй, и от женщин.

ДОН ГУАН
(не слушает; смотрит куда-то — к воротам)
Лепорелло.

ЛЕПОРЕЛЛО
Нет.

ДОН ГУАН
Посмотри.

ЛЕПОРЕЛЛО
Нет! Я знаю этот ваш голос. Это голос «посмотри, какая женщина». Нет, нет и нет!

ДОН ГУАН
У ворот. В чёрном платье. Кладёт цветы на могилу.

ЛЕПОРЕЛЛО
Мы только что вылезли из-под земли! Нас тащила за руку каменная статуя! Тринадцать мёртвых женщин стояли и смотрели — а некоторые отвернулись, что ещё хуже! И вы — вы опять?!

ДОН ГУАН
Посмотри, как она наклоняет голову. Чуть набок. Как птица, которая прислушивается.

ЛЕПОРЕЛЛО
Всё. Я увольняюсь. Окончательно.

ДОН ГУАН
Ты увольняешься каждый вторник.

ЛЕПОРЕЛЛО
Сегодня — четверг. И сегодня — серьёзно.

Дон Гуан идёт к воротам. На ходу — привычным жестом — поправляет волосы, одёргивает камзол (грязный, мятый, в глине; но осанка — осанка та же).

ДОН ГУАН
(через плечо)
Узнай, кто она.

ЛЕПОРЕЛЛО
(обречённо; плетётся следом)
Мадонна, за что...

Дон Гуан подходит к воротам. Женщина поднимает голову. Глаза — тёмные; не чёрные, а такие, что не разберёшь цвета, как вода в глубоком колодце. На секунду — только на секунду — мелькнуло что-то: лицо напомнило Инесу. Или не Инесу. Или никого.

ДОН ГУАН
(тихо, себе)
Нет. Не похожа. Совсем другая.

(Вслух, с поклоном — тем самым, от которого у женщин перехватывает дыхание; он знает это и пользуется, как пользуются ножом.)
Простите, сеньора. Кажется, я заблудился.

ЖЕНЩИНА
(удивлённо; голос низкий — с хрипотцой)
Заблудились? На кладбище?

ДОН ГУАН
В Севилье легко заблудиться. Особенно утром. Солнце слепит — идёшь не туда.

ЖЕНЩИНА
(чуть улыбается — уголком рта)
Вам лучше уйти. Это кладбище... странное. Говорят, ночами здесь бродит статуя.

Дон Гуан вздрагивает. Мелко, коротко — как от пощёчины. Но тут же — лицо ровное, спокойное.

ДОН ГУАН
Статуя? Глупые россказни. Камень не ходит.

ЖЕНЩИНА
(смотрит на него — долго, не мигая)
Вы странный человек. У вас пыль на плечах. И глина на коленях. Будто вы лезли из-под земли.

ДОН ГУАН
Это... длинная история.

ЖЕНЩИНА
Я люблю длинные истории. Короткие — скучны; в них всегда знаешь конец.

ДОН ГУАН
Тогда позвольте... Как вас зовут?

ЖЕНЩИНА
Сольвейг.

ДОН ГУАН
Это не севильское имя.

СОЛЬВЕЙГ
Мать — из Норвегии. Отец — здешний, но его давно нет. Я выросла в Севилье и знаю здесь каждый камень.

ДОН ГУАН
Каждый?

СОЛЬВЕЙГ
(тихо; что-то чужое, металлическое, скользнуло в голосе)
Каждый. Даже те, которые ходят.

Пауза. Дон Гуан смотрит на неё. В груди что-то шевельнулось — тупое, ледяное, как осколок подземного камня, застрявший под ребром. Он знает это чувство. Опасность? Но когда Дон Гуана останавливали предупреждения?

Солнце. Кипарисы пахнут смолой. Женщина улыбается.

ДОН ГУАН
(протягивает руку)
Позвольте проводить вас, сеньора Сольвейг.

СОЛЬВЕЙГ
(берёт его руку; рука тёплая, живая, с мозолью на среднем пальце)
С удовольствием, сеньор... Вы не назвали своего имени.

ДОН ГУАН
Гуан. Просто Гуан.

СОЛЬВЕЙГ
(качает головой)
Простых людей не выбрасывает из-под земли на кладбище.

Они уходят вместе по аллее кипарисов. Лепорелло стоит один у склепа. Смотрит вслед.

ЛЕПОРЕЛЛО
(тихо, себе)
Тринадцать. Их было тринадцать. Значит — будет четырнадцатая.

Оглядывается на статую Командора. Стоит на месте — конечно, стоит; куда ей деться. Но голова... Лепорелло готов поклясться: голова повёрнута чуть правее, чем раньше. Чуть-чуть. Как будто — смотрит вслед.

А может, показалось.

ЛЕПОРЕЛЛО
(крестится, сплёвывает через плечо, бежит за Дон Гуаном)

Занавес.