«Женщина в песках»: экспертиза романа, где побег невозможен — а свобода оказывается лишней

Энтомолог. Песчаная яма. Женщина, которая каждую ночь выгребает песок лопатой, чтобы дом не засыпало окончательно. Звучит как завязка второсортного триллера, верно? А между тем это сюжет одного из важнейших японских романов двадцатого века — «Женщина в песках» Кобо Абэ, опубликованного в 1962 году.

Книга небольшая. Страниц двести сорок, не больше. Прочитать можно за два вечера. Только вот забыть — не получится, сколько ни старайся.

Жанрово это где-то между экзистенциальной притчей и психологическим триллером, с явным поклоном в сторону Кафки — только вместо суда и замка здесь дюны, скрип песка на зубах и лопата, которая со временем становится продолжением руки. Абэ, к слову, был не только писателем, но и врачом по образованию, и эта клиническая, почти энтомологическая точность наблюдения чувствуется в каждой главе.

О чем книга — без спойлеров. Учитель биологии по имени Ники Дзюмпей отправляется в отпуск ловить насекомых в прибрежных дюнах — ищет редкий вид жука, мечтает войти в историю энтомологии хотя бы сноской. Опоздав на автобус, соглашается заночевать в деревне, чей быт устроен, мягко говоря, странно: дома здесь стоят на дне песчаных ям, а вниз спускаются по веревочной лестнице.

Лестницу утром убирают. Просто убирают — и все. Дальше начинается то, ради чего, собственно, стоило открывать эту книгу: медленное, вязкое, почти физиологическое погружение героя в новый быт, где главным врагом, союзником и смыслом жизни одновременно становится песок.

Что хорошего. Прежде всего — язык, вернее, то, что от него осталось после перевода (переводчик Владимир Гривнин сделал работу на совесть). Абэ описывает песок с маниакальной дотошностью энтомолога, разглядывающего насекомое под микроскопом: песок течет, дышит, липнет, забивается в складки кожи, скрипит на зубах во время еды. Через сотню страниц начинаешь физически ощущать этот скрип — и это не метафора, а побочный эффект чтения.

Персонажей здесь формально два с половиной — учитель, женщина и деревня как коллективный третий герой. Но психологическая глубина, с которой прописаны отношения героя с ямой (а по сути — с собственным пленом), тянет на десяток томов иной прозы. Абэ не жалеет героя. Не жалеет и читателя, впрочем, тоже.

Отдельного упоминания заслуживает то, как автор работает с идеей свободы. Начинается все как классический побег из плена — герой роет тоннели, строит планы, считает шаги. А потом... ну, потом происходит нечто, что переворачивает саму постановку вопроса. Не буду портить, скажу только: финал здесь не тот, которого ждешь.

Что плохого. Книга физиологична до тошноты в буквальном смысле — если вам неприятны длинные описания пота, песка на теле и телесной механики выживания, готовьтесь морщиться. Темп нарочно замедлен: событий на сто страниц может набраться на абзац, зато внутренней жизни героя — на роман. Кому-то это покажется занудством, кому-то — гипнозом. Тут уж как повезет с нервной системой.

Диалогов мало, юмора еще меньше (хотя ирония в тексте есть, просто она сухая, японская, без подмигивания читателю). Не подойдет тем, кто ищет динамичный сюжет или книгу для отдыха на пляже — хотя, казалось бы, песка здесь на всех хватит с избытком. Есть в этом определенная жестокая ирония издательской судьбы.

Вердикт. Читать однозначно стоит — но не как развлечение, а как своего рода интеллектуальный тренажер. Идеально подойдет любителям Кафки, Сартра и вообще всей той компании экзистенциалистов, которые любят помучить и героя, и читателя вопросом «а зачем вообще все это». Не подойдет тем, кто ждет от книги про песчаную яму приключенческого драйва в духе робинзонады.

Оценка — 9 из 10. Балл снимаю только за то, что вторая половина романа местами буксует, повторяя уже сказанное в первой — будто автор сам не до конца верил, что читатель успел проникнуться идеей с первого раза. Но это придирка. Роман, который полвека спустя после публикации все еще способен вызвать физическое ощущение песка на зубах, заслуживает высшей похвалы без всяких скидок.