Разоблачение: Евангелие от Фомы — текст, который Церковь прятала 1600 лет

Декабрь 1945 года, Верхний Египет, деревушка у подножия скал Джабаль-эль-Тариф. Крестьянин по имени Мухаммад Али аль-Самман копает землю — ищет удобрение для огорода. Лопата натыкается на что-то твёрдое. Глиняный кувшин. Внутри — тринадцать кожаных книг, пролежавших в земле около шестнадцати веков. Ни золота, ни драгоценных камней. Просто пыльные страницы с коптскими буквами, которые никто из местных прочитать не может.

Он едва не сжёг их: мать использовала несколько листов как растопку для печи. Среди уцелевшего оказалось нечто, от чего у половины теологов мира до сих пор мерзкий холодок под рёбрами: Евангелие от Фомы. 114 высказываний Иисуса. Без чудес. Без воскресения. Без Голгофы. Только слова — сухие, странные, местами совершенно непонятные, и при этом берущие за горло так, что не оторваться.

Немного предыстории — чтобы понять, почему это вообще имеет значение. Евангелие от Фомы было известно ещё в III веке. Ориген, один из отцов Церкви, упоминал его — с нескрываемым раздражением. «Еретики используют этот текст», — писал он, и это, собственно, был приговор. Текст исчез. Точнее, его планомерно вычистили — так методично, что до 1945 года никто не был уверен: существовал ли он в реальности или просто легенда, выдумка поздних гностиков. Оказалось — существовал. И отлично сохранился.

Апостол Фома — личность, прямо скажем, неоднозначная. В канонических евангелиях он вошёл в историю как «Фома неверующий» — тот, кто не поверил в воскресение, пока не засунул пальцы в раны. Иоанн явно не симпатизировал этому персонажу. Зато сирийская христианская традиция называла Фому иначе: Дидим Иуда Фома. «Дидим» по-гречески — «близнец». И некоторые ранние тексты недвусмысленно намекают: близнец — кого именно. Близнец Иисуса. Да, буквально физический брат. Вот и представьте, насколько неудобным стало бы это евангелие для традиционной теологии.

Текст написан на коптском, но почти наверняка является переводом с греческого оригинала. Датировки расходятся: одни говорят о II веке, другие — и это куда более горячая версия — утверждают, что часть изречений может восходить к I веку. То есть, теоретически, они могут быть старше Евангелия от Иоанна. Академический скандал масштабов небольшой ядерной войны. Спорят об этом с 1945 года — конца не видно.

Но что в нём такого, что Церковь предпочла закопать его в прямом смысле слова? Начнём с самого простого — с теологии. В Евангелии от Фомы нет идеи о том, что Иисус умер за грехи человечества. Вообще нет. Ни намёка. Спасение здесь — не вера, не таинства, не ритуал. Это знание. Гнозис. «Кто найдёт объяснение этих слов — не вкусит смерти», — говорит самая первая строчка. Не «кто уверует». Не «кто крестится». Кто поймёт. Это уже достаточный повод для паники у любого церковного администратора IV века.

Некоторые изречения — красивые до жути. Логион 77-й: «Раздели дерево — Я там. Подними камень — и ты найдёшь Меня там». Пантеизм? Мистицизм? Имманентность Бога в самой материи? Всё вместе — и при этом ни слова о церкви, ни намёка на посредников. Бог — буквально везде. Зачем тогда священники? Зачем таинства? Зачем вся эта многовековая инфраструктура спасения? Незачем. Логион 3-й добивает окончательно: «Царствие Небесное внутри вас — и снаружи вас». Это почти дословно то, что потом скажут квакеры, суфии, дзен-буддисты и ещё двести направлений, которые официальные религии считают ересью. Тысяча лет разницы, разные континенты — а мысль та же. Совпадение? Или просто правда такая — одна и та же, куда ни ткни.

Теперь о по-настоящему неудобном. Логион 114 — последний в тексте, и он... проблематичный. Пётр просит изгнать Марию Магдалину, потому что «женщины недостойны жизни». Иисус отвечает: «Я поведу её, чтобы сделать её мужчиной». Феминисты в тупике. Патриархалисты в восторге. Исследователи разводят руками. Элейн Пейджелс — профессор Принстона, написавшая самую читаемую книгу о гностических евангелиях — предложила интерпретацию: речь о духовном равенстве, о transcendence пола, а не о буквальной трансформации. Может, и так. Но текст всё равно звучит как граната в посудной лавке — независимо от того, как именно читать.

Самое интересное начинается, когда берёшь и сравниваешь Фому с Матфеем напрямую. Один и тот же логион — и совершенно разная интонация. У Матфея притча о зарытом в поле сокровище — про Царствие Небесное: нашёл, продал всё, купил поле. Победа, почти диснеевская. У Фомы (логион 109) тот же сюжет, но концовка другая: человек, купивший поле, даже не подозревает о кладе. Продаёт его. Новый владелец случайно находит золото и начинает давать деньги в рост. Мораль? Её нет. Вернее, она слишком странная и многоуровневая, чтобы уложить её в аккуратную воскресную проповедь.

Церковь в IV веке собрала канон — 27 книг Нового Завета. Это был политический акт не меньше, чем теологический. Кто-то сел и решил: вот правильные тексты, остальное — ересь. Евангелие от Фомы не прошло отбор. Официальный ответ: гностицизм, еретическое влияние. Неофициальный, куда более честный: потому что этот текст не нуждается в Церкви как посреднике. Он буквально обходит её стороной. Каждый читающий — сам с Богом, без иерархии, без обязательного членского взноса. Это не богословская дискуссия. Вопрос власти — кто контролирует доступ к священному, тот контролирует всё остальное.

Сегодня Евангелие от Фомы издано больше чем на ста языках. Его изучают в университетах, в том числе теологических. Католическая церковь официально не признаёт его каноническим, но уже не называет «сатанинским» — уже прогресс, что ни говори. Часть протестантских учёных тихо признаёт: возможно, в тексте есть слова, которые исторический Иисус действительно произносил. Возможно.

Мухаммад Али аль-Самман умер в 1975 году. Он не стал миллионером. Большую часть рукописей у него забрали египетские власти — за скромное вознаграждение или вовсе без него. Говорят, он был недоволен. Текст, которому две тысячи лет, пережил и Церковь, его запретившую, и государство, его конфисковавшее, и крестьянина, едва не сжёгшего его в печке. Он всё ещё здесь. Всё ещё задаёт одни и те же неудобные вопросы. «Кто ищет, должен не прекращать искать — пока не найдёт. Когда найдёт — будет потрясён». Логион 2. Звучит почти как предупреждение.