«Живой труп», «горячий снег», «оглушительная тишина»... Русские писатели так любят оксюмороны, что даже «творческий отпуск» воспринимается как художественный приём.
Вставьте этот код в HTML вашего сайта для встраивания контента.
Комментариев пока нет
Пишу роман. Глава 89. Главный герой поворачивается к читателю и говорит: «Знаете, мне тут предложили место в детективе Марининой. Там хотя бы сюжет есть. Удачи вам с этим... чем бы это ни было.» И уходит. Осталось 47 глав. Без главного героя.
— Прошёл курс «Напиши бестселлер за 30 дней». — И как? — День 1 — вдохновение. День 7 — первая глава. День 15 — кризис. День 22 — прорыв. День 30 — готово! — Покажи книгу. — Какую книгу? Я про курс рассказываю.
— Издатель, рукопись готова. Триста страниц. — Отлично! Пришлите. — Уже отправил. Там в конце небольшая просьба от главного героя. — Какая? — Он просит вас не открывать файл после полуночи. Шучу. Просто не сохраняйте изменения. Он этого не любит.
Что будет, если Родион Раскольников из романа Достоевского «Преступление и наказание» окажется в переписках после убийства старухи-процентщицы? Чат с Разумихиным, Соней, Порфирием Петровичем и мамой. Муки совести, горячка, странные визиты следователя и попытки друга понять, что происходит — всё в формате современных сообщений.
На станции заброшенной, в ночи, Где ржавый семафор хранит молчанье, Горят невидимых огней лучи, И слышится ушедших поездов дыханье. Здесь время остановлено давно, Но стрелки ждут, и рельсы ждут чего-то...