Каблук не для ходьбы

Матвей Кузьмич чинил обувь тридцать семь лет. Клей, кожа, скрип старого верстака — вот и весь его мир.

Люда приносила одни туфли. Раз в месяц. Каблук стерт с внутренней стороны, всегда в одном месте — будто ходит боком, косолапит.

«Много гуляете?» — спросил он однажды. Она пожала плечами, отвела взгляд куда-то в угол мастерской, к пыльным коробкам.

Оказалось — нет. Дочь Настя после смерти отца просыпается ночами от страха, зовет папу. И Люда, натянув эти туфли на босу ногу, идет по коридору тяжелым, размашистым шагом — совсем не своим. Мужниным. Чтобы дочь сквозь сон услышала знакомые шаги за дверью и снова уснула.

Каблук стирался не от улиц.
От четырех метров паркета, которые она вытаптывала каждую ночь.