Голос на пластинке

Ефим держит мастерскую в подвале жилого дома — восстанавливает пластинки. Царапины сводит, коробленный винил правит феном и грузом: три дня под прессом.

Принесла бабушка Нина. Пластинка без наклейки, край оплавлен, будто у печки лежала. «От мужа осталась. Не проигрывается. Второй год ищу мастера».

Ефим взялся не сразу — три недели ушло на реставрацию бороздки, счет шел на десятые доли миллиметра.

Поставил, чтобы проверить звук. Из динамика — не музыка. Голос, мужской, хриплый: «Настенька, если это слушаешь ты — значит, дед не долетел до твоего рождения. Ращу морковку, жду. Имя обещал выбрать вместе».

Бабушка Нина всхлипнула — и рассмеялась. Внучку, родившуюся через месяц после похорон деда, назвали Анастасией. Без него.