Гений, который поклонился Гитлеру: почему мы всё ещё читаем Кнута Гамсуна?

74 года назад умер человек, который перевернул мировую литературу, получил Нобелевскую премию — и отправил свою медаль Геббельсу. Кнут Гамсун — это писатель, рядом с которым неудобно стоять. Его хочется одновременно боготворить за «Голод» и проклинать за некролог Гитлеру. Но вот незадача: его книги по-прежнему гениальны, и от этого факта никуда не деться.

Сегодня, спустя 74 года после его смерти, мы оказались в занятной ситуации. Мы живём в эпоху, когда автора отменяют за неудачный твит, — а Гамсуна, буквально воспевавшего нацизм, продолжают переиздавать, изучать и цитировать. Что это — лицемерие, мудрость или просто признание того, что литература сильнее морали?

Давайте начнём с главного. «Голод» — роман 1890 года — это книга, после которой литература уже не могла быть прежней. Представьте: конец XIX века, все пишут эпические полотна о судьбах народов, а тут появляется тощий норвежец и выдаёт роман о парне, который бродит по Кристиании и сходит с ума от голода. Никакого сюжета в привычном смысле. Никаких злодеев и героев. Просто поток сознания человека, которому нечего есть. Звучит скучно? А теперь скажите это Кафке, который без «Голода» не написал бы «Превращение». Скажите это Генри Миллеру, который прямо признавался, что Гамсун — его главный учитель. Скажите это всей экзистенциальной литературе XX века, которая выросла из этого тонкого романа, как дуб из жёлудя.

Гамсун сделал нечто революционное: он поместил камеру внутрь черепа персонажа. До него литература смотрела на человека снаружи — описывала поступки, внешность, обстоятельства. Гамсун первым показал, как выглядит сознание изнутри: хаотичное, противоречивое, одновременно смешное и трагичное. Модернизм? Поток сознания? Джойс и Вулф? Всё это было бы невозможно без норвежского самоучки, который в юности работал сапожником и дорожным рабочим.

«Пан» — ещё одна бомба, только замедленного действия. Роман о лейтенанте Глане, который живёт в лесной хижине и сходит с ума от любви к Эдварде, читается как история из наших дней. Серьёзно. Замените норвежский лес на загородный коттедж, а Эдварду — на девушку из приложения для знакомств, и вы получите идеально современную историю о токсичных отношениях и саморазрушении. Гамсун описал то, что психологи назовут «тревожно-избегающим типом привязанности», за сто лет до появления самого термина.

А «Соки земли»? Роман, за который он получил Нобелевскую премию в 1920 году? Это история Исаака — крестьянина, который приходит в пустошь и голыми руками строит хутор. Звучит как скука смертная, да? Но в этом-то и фокус. Гамсун написал, возможно, самый убедительный гимн простому труду в мировой литературе. Без пафоса, без идеализации. Исаак — не герой, он упрямый, ограниченный мужик, который просто делает своё дело. И именно поэтому книга работает. В эпоху, когда все мы сидим в офисах и страдаем от выгорания, роман о человеке, который пашет землю и находит в этом смысл, бьёт в самое больное место.

Теперь — слон в комнате. Гамсун был нацистом. Не случайным попутчиком, не запутавшимся стариком, а убеждённым сторонником. Он встречался с Гитлером в 1943 году. Он написал некролог фюреру, назвав его «воином за человечество». Он отправил свою нобелевскую медаль Геббельсу в подарок. После войны его судили, признали «с необратимо ослабленными умственными способностями» — формулировка, которая позволила избежать тюрьмы, но не позора. Норвегия, которая когда-то им гордилась, отвернулась от своего гения.

И вот тут начинается самое интересное. Потому что вопрос «можно ли отделить автора от произведения?» — это не абстрактная дискуссия для литературоведов. Это вопрос, который мы решаем каждый день. Слушаем ли мы музыку Вагнера? Смотрим ли фильмы Полански? Читаем ли Селина? Каждый раз, открывая «Голод», мы голосуем. Не за Гамсуна-человека, а за идею о том, что текст живёт своей жизнью.

Норвежцы, кстати, нашли элегантное решение. Они не стали ни запрещать Гамсуна, ни делать вид, что ничего не было. Они оставили его книги в школьной программе, но рядом положили его нацистские тексты. Мол, читайте оба — и делайте выводы. Это, пожалуй, самый зрелый подход к «проблемному» автору, который я встречал.

Влияние Гамсуна на современную литературу — это как влияние воздуха на дыхание: настолько тотальное, что мы его не замечаем. Каждый раз, когда вы читаете роман с ненадёжным рассказчиком — это Гамсун. Каждый раз, когда автор передаёт иррациональный внутренний монолог — это Гамсун. Каждый раз, когда в книге нет чёткого сюжета, а есть состояние — это тоже Гамсун. Автофикшн? Карл Уве Кнаусгор, главный норвежский писатель наших дней, прямо называет «Голод» своей библией.

Есть горькая ирония в том, что Гамсун, воспевавший «почву и кровь», написал свои лучшие книги именно о людях вырванных — из общества, из нормальности, из самих себя. Его герои — вечные аутсайдеры. Голодающий писатель в «Голоде», безумный лейтенант в «Пане», упрямый крестьянин в «Соках земли» — все они существуют на обочине. Может, поэтому его книги так резонируют сегодня: в мире, где каждый второй чувствует себя «не таким», Гамсун — идеальный компаньон.

74 года после смерти — достаточный срок, чтобы перестать бояться автора и начать честно читать его тексты. Гамсун был ужасным человеком и великим писателем. Эти два факта не отменяют друг друга. Они существуют одновременно, как свет и тень на одном холсте. И если вы ещё не читали «Голод» — прочтите. Не ради Гамсуна. Ради себя. Потому что эта книга сделает с вашей головой то же, что голод делает с телом: обострит каждое чувство до предела. А потом вы закроете последнюю страницу и пойдёте на кухню — сделать себе бутерброд. И это будет самый осмысленный бутерброд в вашей жизни.