Фанфики — позор литературы? Экспертиза находит неожиданные доказательства обратного

Признавайся. Хотя бы раз в жизни ты дописывал за Толкином историю про то, что случилось после отплытия Фродо на серых кораблях. Или сводил героев любимой книги с тем, кого автор и близко не планировал пускать в сюжет. Не стыдно. Стыдно врать себе, что этого не было.

Слово «фанфик» в приличном литературном обществе до сих пор произносят так, будто оно ругательное. Морщатся, кто-то даже брезгливо, двумя пальцами, как дохлую мышь за хвост. Логика простая: раз ты пишешь по чужому миру, чужим персонажам — значит своей фантазии не хватило. Графоманство, паразитирование, детский лепет для тех, кто ещё не дорос до «настоящей» литературы.

Ерунда.

Вергилий, когда садился за «Энеиду», не изобретал велосипед — он взял Троянскую войну, уже тысячу раз пересказанную Гомером, и приделал к ней римского героя, которого у Гомера не было и в помине. По сути, фанфик с самовставным персонажем, написанный по заказу императора Августа, чтобы у Рима появилась своя красивая родословная. И ничего, в школьную программу попал; никто не краснеет.

Данте пошёл ещё дальше. Взял чужую — религиозную — вселенную с адом, чистилищем и раем и вписал туда себя любимого в качестве главного героя, а заодно расписал по кругам ада реальных современников, с которыми у него были личные счёты. Это же чистой воды self-insert с элементами мести врагам через текст. «Божественная комедия», между прочим, тоже как-то умудрилась стать классикой мировой литературы.

А про Шекспира вообще молчу. «Гамлет» — переработка скандинавской легенды о принце Амлете, известной задолго до него. «Ромео и Джульетта» слизаны с новеллы итальянца Маттео Банделло, который, в свою очередь, позаимствовал сюжет у другого итальянца. Оригинальность? Да он даже имена не всегда менял.

Короче, вся западная литература в каком-то смысле — многовековая цепочка фанфиков друг на друга. Просто раньше это называлось красиво: интертекстуальность, традиция, переосмысление мифа. А теперь стоит подростку выложить главу про пейринг из аниме на фикбуке — сразу позор и графомания. Двойные стандарты, ребят.

Теперь к именам посвежее. Э. Л. Джеймс начинала «Пятьдесят оттенков серого» как фанфик по «Сумеркам» под названием «Master of the Universe» — те же герои, только с наручниками. Потом имена поменяла, кое-что подправила — и вот уже мировой бестселлер, экранизация, состояние. Кассандра Клэр, автор «Орудий смерти», выросла из фандома Гарри Поттера, где писала свою знаменитую многосерийную сагу про Драко — такую длинную, что иные официальные романы короче. Наоми Новик, впоследствии соосновавшая крупнейший фанфик-архив в интернете, тоже начинала не с чистого листа, а с чужих вселенных.

Вот здесь и зарыта суть, которую снобы упорно не хотят замечать. Фанфик — это тренажёрный зал для писателя, где штангу уже кто-то подобрал за тебя. Мир прописан, персонажи узнаваемы, читатель уже влюблён в героев — и не нужно тратить десять тысяч знаков на объяснение, кто все эти люди и почему нам должно быть до них дело. Можно сразу заняться главным: диалогами, темпом, поворотами сюжета, голосом. Тем самым, чему в университетах учат три семестра, а тут ты осваиваешь бесплатно, на коленке, ради десятка комментариев под текстом.

И да, девяносто процентов фанфиков — действительно так себе. Но девяносто процентов вообще всего написанного человечеством — так себе, если уж на то пошло; был такой закон, сформулированный ещё в пятидесятых одним фантастом-критиком. Разница лишь в том, что автор фанфика хоть пишет. Каждый день, тысячами знаков, получая мгновенную реакцию — что редкость для начинающих авторов, годами строчащих роман в стол без единого читателя.

Начало писательского пути редко бывает гордым. Оно почти всегда неловкое, вторичное, местами откровенно кривое. Спроси любого автора бестселлера, с чего он начинал, — и в половине случаев услышишь про тетрадку с продолжением любимой книги, дописанную от руки лет в тринадцать.

Так что если тебе снова скажут, что фанфик — это позор, можешь смело напомнить: Данте тоже писал себя в чужую вселенную. Просто у него получилось назвать это иначе.