Ее книги запретили, потом забыли, теперь переиздают — Зинаида Гиппиус возвращается туда, где ее место

Мода на переиздание женской прозы Серебряного века — это не просто прихоть издателей. За этим стоит настоящая переоценка. Филологи вдруг поняли: они игнорировали целую половину эпохи.

Зинаида Гиппиус писала. Писала много. Писала отчаянно, будто спешила, будто знала: ее забудут. И забыли. Советская критика... ну, вам известно, как относилась советская критика к женщинам-писательницам. Прежде всего — как к женам мужчин. Гиппиус была женой Мережковского. Интересный контекст для чтения: когда входишь в библиотеку с именем «Мережковский», поиск по Гиппиус выплевывает ссылку «смотри: Мережковский».

Но вот произошло. Литературовед из Петербурга (фамилию называть не стану — молода, может испугаться известности), она распечатала полное собрание сочинений Гиппиус. Прочитала. Медленно, как человек, который ждет, когда будильник не зазвонит. И поняла: это совсем не то, что про нее писали энциклопедии.

Романы Гиппиус — они о чем? Об окружающей мерзости. О том, как душа задыхается, не находя точки соприкосновения ни с чем в этом мире. О том, что мужчина и женщина — это не любовь, а боль, которая носит милое имя. Тяжелые книги? Да. Однообразные? Нет. Каждая переворачивается по-иному, как монета, что-то новое открывает в свете.

Теперь издательства берут ее книги. Переиздают. Добавляют комментарии. Пишут послесловия, где объясняют, почему это важно. Почему мы ошибались, отворачиваясь от женских имен на корешках книг. Зинаида Гиппиус вернулась. Не триумфом (для этого она слишком мрачна), а тихо, как должны были входить в дом, если бы дом этот уважал своих хозяек.