Эрнест Хемингуэй
О ком речь
Понедельник — пишу роман. Вторник — вычёркиваю. Среда — пишу. Четверг — вычёркиваю. Пятница — пишу. Суббота — КОШКА, ЭТО БЫЛ ФИНАЛ! Воскресенье — пишу.
Вставьте этот код в HTML вашего сайта для встраивания контента.
Комментариев пока нет
— Отдал роман на рецензию профессионалу. — И как? — Написал: «Внучек, я всё прочитала. Тепло одевайся. Суп в холодильнике. Убийца — садовник».
Как понять, что редактору не нравится текст? Молчит — нормально. Вздыхает — бывает. Крестится — тревожно. Звонит священнику — пора переписывать.
— Издатель, роман готов! — Сколько страниц? — Восемьсот сорок семь. — Многовато. Сократите. — До скольких? — До одной. И уберите буквы. И бумагу. Знаете, просто не пишите.
Есть писатели, которые хотят, чтобы вы их полюбили. Они пишут тёплые истории, создают симпатичных персонажей и заканчивают романы на оптимистичной ноте. Джон Максвелл Кутзее — не из таких. Этот южноафриканский затворник с австралийским паспортом построил карьеру на том, чтобы заставлять читателей корчиться от дискомфорта. И за это ему дали Нобелевскую премию. Сегодня ему исполнилось бы 86 лет, и это отличный повод поговорить о человеке, который превратил неуютность в высокое искусство.
Век уходит. Не машет рукой, не оглядывается на пороге. Только пепел летит над рекой, только трещины в старой дороге. Мы стояли — свидетели дней, что рассыпались, точно монеты. Всё быстрее. Всё глуше. Темней. Только эхо — и то без ответа.
Русский человек со всем справится, когда поймёт, что с этим надо справиться. Но беда в том, что он редко это понимает вовремя, а когда поймёт — уже и справляться не с чем, потому что сам справился.