Человек, который 40 лет прятался от журналистов. Сегодня ему исполнилось бы 93

Тишина.

Сегодня, 20 июля, исполнилось бы 93 года человеку, который последние сорок лет жизни делал всё, чтобы вы о нём ничего не знали. Ни телеинтервью, ни автографов, ни светских тусовок — только письменный стол где-то в пустыне Нью-Мексико и печатная машинка Olivetti, за которой он написал десять романов, ставших частью канона американской литературы. Его звали Кормак Маккарти. Хотя, если быть точным, родился он вовсе не Кормаком.

Чарльз. Его окрестили Чарльзом Джозефом Маккарти-младшим в Провиденсе, штат Род-Айленд, 20 июля 1933 года. Семья позже перебралась в Ноксвилл, Теннесси — отец работал юристом на энергетическую компанию TVA, обеспечивал вполне буржуазное детство с прислугой и загородным домом. А потом мальчик вырос и решил, что имя Чарльз ему не идёт. Взял псевдоним «Кормак» — в честь древнеирландского короля Кормака мак Арта. Никакой скромности, зато сразу заявка на эпос.

И вот тут начинается странность номер один: писатель, стартовавший с претензией на ирландскую королевскую кровь, следующие полвека жил как самый настоящий бедняк. Гонорары за первые романы были смешными — пара тысяч долларов. Он существовал на гранты, подрабатывал автомехаником, мыл кисти художникам, ночевал в мотелях без отопления. Друзья вспоминали: однажды у него не было денег даже на зубную пасту, чистил зубы просто водой. При этом упорно отказывался преподавать литературу — считал, что учить писать невозможно, а разговоры о ремесле с другими писателями называл пустой тратой времени, которое лучше провести с физиками.

Физики, кстати, не метафора. Последние тридцать лет жизни Маккарти провёл при Институте Санта-Фе — научном центре, изучающем сложные системы. Редактировал научные статьи по квантовой механике и эволюционной биологии, дружил с нобелевскими лауреатами и утверждал, что подсознание человека работает по алгоритмам, похожим на нейросети. За полвека до того, как это стало модной темой для стартаперов.

Слава пришла поздно и очень неохотно. Первые пять романов — включая «Кровавый меридиан», сегодня внесённый почти во все списки лучших американских книг XX века, — продавались тиражами по несколько тысяч экземпляров. Критик Гарольд Блум признавался, что осилил роман только с четвёртой попытки: настолько плотным, жестоким и библейски-беспощадным был текст про отряд охотников за скальпами, бредущих по пустыне под предводительством демонического Судьи Холдена. Голого, лысого, семи футов ростом и, кажется, бессмертного. До сих пор литературоведы спорят: Судья — это дьявол, война как явление природы или просто самый страшный персонаж, когда-либо появлявшийся на странице. Однозначного ответа нет. И, подозреваю, не будет.

Перелом случился в двухтысячных. «Старикам тут не место» экранизировали братья Коэн — получили четыре «Оскара», включая главный. «Дорога», роман про отца и сына, бредущих по выжженной постапокалиптической Америке, взяла Пулитцеровскую премию и попала в список Опры Уинфри — что для затворника, презиравшего медийную суету, стало почти комичным поворотом судьбы. Он всё-таки дал ей интервью. Единственное крупное телеинтервью за всю карьеру. Сидел неловко, отвечал коротко, явно хотел оказаться где угодно, только не в студии.

Что до стиля — тут отдельный разговор. Маккарти демонстративно игнорировал кавычки в диалогах, экономил на запятых, почти обходился без точек с запятой, зато щедро сыпал архаизмами и библейскими интонациями там, где обычный писатель поставил бы простое описание заката. Читать его прозу — как идти по раскалённому песку: неудобно, жарко, но остановиться невозможно. Один критик как-то пошутил, что если Хемингуэй учил писателей вычёркивать лишнее, то Маккарти довёл эту диету до анорексии — а потом компенсировал полуторастраничными предложениями там, где ему это было нужно. Контраст работал убийственно.

Влияние оказалось огромным — причём не только на литературу. Жанр вестерна он фактически похоронил и воскресил заново, лишив романтики: ни благородных ковбоев, ни торжества справедливости, только насилие как естественный закон природы, безразличный к морали. После «Кровавого меридиана» так уже не напишешь — либо повторяешь чужой приём, либо ищешь принципиально другой путь. Денис Джонсон, Т. К. Бойл, десятки авторов постапокалиптики после «Дороги» — все они так или иначе прошли через маккартиевскую школу выживания без запятых.

Умер он 13 июня 2023 года, в 89 лет, в своём доме в Санта-Фе. Ушёл тихо — как и жил. Никаких прощальных туров, никаких мемуаров «как я стал гением». Просто человек, десятилетиями сидевший за печатной машинкой в пустыне и писавший про то, что человечество куда ближе к пропасти, чем нам хотелось бы думать.

Сегодня ему исполнилось бы 93. Он бы, наверное, счёл эту цифру совершенно неинтересной. И, честно говоря, был бы прав.