Глава 16 из 28

Глава XVI. «Весьма примечательно»

В нескольких милях к югу от хижины, на полоске песчаного берега, стояли двое стариков и спорили.

Перед ними расстилалась широкая Атлантика. За их спинами лежал Чёрный континент. Вокруг них плотной стеной вставала непроглядная тьма джунглей.

Дикие звери ревели и рычали; их слух терзали жуткие, зловещие звуки. Они прошагали не одну милю в поисках своего лагеря, но всякий раз брали неверное направление. Они заблудились так безнадёжно, словно вдруг перенеслись в иной мир.

В такую минуту, казалось бы, каждая струна их соединённого разума должна была быть напряжена ради жизненно важного вопроса момента — вопроса жизни и смерти, вопроса о том, как отыскать обратный путь к лагерю.

Говорил Сэмюэл Т. Филандер.

— Но, дорогой мой профессор, — рассуждал он, — я по-прежнему стою на том, что, если бы не победы Фердинанда и Изабеллы над маврами Испании в пятнадцатом веке, мир сегодня опережал бы нынешнее своё состояние на добрую тысячу лет. Мавры по самой своей природе были народом терпимым, широким умом, свободомыслящим — народом земледельцев, ремесленников и купцов, — тем самым типом людей, что и сделали возможной ту цивилизацию, какую мы находим ныне в Америке и Европе, тогда как испанцы...

— Полно, полно, любезный мистер Филандер, — перебил его профессор Портер, — их вера решительно исключала те возможности, о которых вы толкуете. Магометанство было, есть и вечно пребудет язвой на теле того научного прогресса, что ознаменовал...

— Помилуй меня Бог, профессор! — вставил мистер Филандер, обративший взор в сторону джунглей. — Кажется, к нам кто-то приближается.

Профессор Архимед К. Портер повернулся в направлении, указанном близоруким мистером Филандером.

— Полно, полно, мистер Филандер, — укорил он его. — Сколько же раз я должен призывать вас к тому совершенному сосредоточению умственных способностей, которое одно только и позволяет обратить высочайшие силы интеллекта на те важнейшие проблемы, что по природе вещей выпадают на долю великих умов? И вот я нахожу вас повинным в самом вопиющем нарушении учтивости — вы прервали мою учёную речь, дабы привлечь внимание к обыкновенному четвероногому рода Felis. Как я говорил, мистер...

— Господи помилуй, профессор, лев?! — вскричал мистер Филандер, напрягая свои слабые глаза, устремлённые на смутную фигуру, обрисовавшуюся на фоне тёмного тропического подлеска.

— Да, да, мистер Филандер, коли вы настаиваете на употреблении в речи вульгаризмов — «лев». Но, как я говорил...

— Помилуй меня Бог, профессор, — вновь перебил мистер Филандер, — позвольте заметить, что мавры, покорённые в пятнадцатом веке, несомненно, пребудут в этом прискорбнейшем состоянии по крайней мере ещё некоторое время, даже если мы отложим обсуждение сего мирового бедствия до той поры, покуда не насладимся тем чарующим видом вон той Felis carnivora, каковой, по пословице, тем прекраснее, чем большее расстояние нас от него отделяет.

Тем временем лев с тихим достоинством приблизился к обоим мужчинам на десяток шагов и остановился, с любопытством их разглядывая.

Лунный свет заливал берег, и странная эта группа резко выделялась на жёлтом песке.

— В высшей степени предосудительно, в высшей степени предосудительно! — воскликнул профессор Портер, и в голосе его прозвучал лёгкий оттенок раздражения. — Никогда, мистер Филандер, никогда прежде в жизни не доводилось мне видеть, чтобы одному из этих животных дозволили разгуливать на воле, покинув клетку. Я непременно доложу об этом возмутительном нарушении порядка дирекции соседнего зоологического сада.

— Совершенно справедливо, профессор, — согласился мистер Филандер, — и чем скорее это будет сделано, тем лучше. Отправимся же немедля.

Ухватив профессора под руку, мистер Филандер двинулся в ту сторону, которая обещала как можно больше увеличить расстояние между ними и львом.

Не успели они пройти и малого расстояния, как взгляд, брошенный назад, явил объятому ужасом взору мистера Филандера, что лев следует за ними. Он крепче сжал руку упиравшегося профессора и прибавил шагу.

— Как я говорил, мистер Филандер... — снова начал профессор Портер.

Мистер Филандер поспешно оглянулся ещё раз. Лев тоже ускорил ход и упорно держался, не меняя расстояния, у них за спиной.

— Он идёт за нами! — выдохнул мистер Филандер, срываясь на бег.

— Полно, полно, мистер Филандер, — возразил профессор, — эта неподобающая торопливость совершенно не к лицу людям учёным. Что подумают о нас наши друзья, буде им случится оказаться на улице и стать свидетелями наших легкомысленных ужимок? Прошу вас, будем двигаться с большим достоинством.

Мистер Филандер украдкой бросил ещё один взгляд на корму.

Лев нёсся лёгкими прыжками едва ли в пяти шагах позади.

Мистер Филандер выпустил руку профессора и пустился в бешеный галоп, который сделал бы честь любой университетской беговой команде.

— Как я говорил, мистер Филандер... — возопил профессор Портер, «дав полный ход», выражаясь метафорически. Ему тоже удалось на мгновение оглянуться и уловить жестокие жёлтые глаза и полуоткрытую пасть на пугающе близком расстоянии от собственной особы.

С развевающимися фалдами сюртука и в блестящем шёлковом цилиндре профессор Архимед К. Портер мчался в лунном свете по пятам за мистером Сэмюэлом Т. Филандером.

Впереди них язык джунглей вытягивался в узкий мыс, и именно к спасительной сени тех деревьев, что виднелись там, направлял мистер Сэмюэл Т. Филандер свои исполинские скачки и прыжки; меж тем из тени того же самого места за состязанием с живым интересом следила пара зорких глаз.

Это Тарзан из племени обезьян наблюдал, ухмыляясь во весь рот, за этой чудной игрой в «догони вожака».

Он знал, что нападения льва обоим мужчинам можно не опасаться. Один тот факт, что Нума вообще упустил столь лёгкую добычу, убедил Тарзана, искушённого в мудрой науке леса, что брюхо у Нумы уже полно.

Лев мог красться за ними, пока снова не проголодается; но, вернее всего, если его не разозлить, ему вскоре наскучит эта забава, и он ускользнёт в своё лесное логово.

По-настоящему единственная большая опасность состояла в том, что кто-нибудь из мужчин мог споткнуться и упасть, — и тогда жёлтый дьявол в тот же миг оказался бы на нём, а радость убийства стала бы искушением, слишком сильным, чтобы устоять.

Поэтому Тарзан проворно перебрался на нижний сук, оказавшись прямо на пути приближающихся беглецов; и когда мистер Сэмюэл Т. Филандер, задыхаясь и отдуваясь, поравнялся под ним, уже слишком выбившийся из сил, чтобы вскарабкаться на спасительный сук, Тарзан протянул вниз руку и, ухватив его за воротник сюртука, вздёрнул к себе на ветку.

Ещё мгновение — и профессор попал в сферу дружеской хватки, и его тоже вздёрнуло вверх, к спасению, как раз в ту минуту, когда одураченный Нума с рёвом взвился, чтобы вернуть ускользнувшую добычу.

Какое-то время оба мужчины, задыхаясь, цеплялись за огромную ветвь, а Тарзан сидел на корточках, прислонившись спиной к стволу дерева, и разглядывал их со смешанным чувством любопытства и веселья.

Первым нарушил молчание профессор.

— Я глубоко огорчён, мистер Филандер, что вы обнаружили столь скудный запас мужественной храбрости в присутствии одного из низших созданий и своей грубой робостью принудили меня к столь непривычному напряжению сил, дабы я мог возобновить свою речь. Как я говорил, мистер Филандер, когда вы меня прервали, мавры...

— Профессор Архимед К. Портер, — оборвал его ледяным тоном мистер Филандер, — настал час, когда терпение становится преступлением, а буйство облекается в мантию добродетели. Вы обвинили меня в трусости. Вы намекнули, будто бежали лишь для того, чтобы меня догнать, а вовсе не спасаясь из когтей льва. Берегитесь, профессор Архимед К. Портер! Я человек, доведённый до отчаяния. Понукаемый долготерпением, и червь оборачивается.

— Полно, полно, мистер Филандер, полно! — предостерёг его профессор Портер. — Вы забываетесь.

— Пока что я ничего не забываю, профессор Архимед К. Портер; но, поверьте, сэр, я балансирую на самом краю забвения относительно вашего высокого положения в мире науки и ваших седин.

Профессор несколько минут сидел в молчании, и темнота скрыла угрюмую усмешку, тронувшую его морщинистое лицо. Наконец он заговорил.

— Послушай-ка, Худышка Филандер, — произнёс он воинственным тоном, — коли ищешь драки, скидывай сюртук, слезай на землю, и я разобью тебе башку точно так же, как шестьдесят лет назад в проулке за сараем Порки Эванса.

— Арк! — ахнул изумлённый мистер Филандер. — Господи, до чего же это приятно слышать! Когда ты человек, Арк, я тебя люблю; но за последние двадцать лет ты словно бы разучился быть человеком.

Профессор протянул сквозь темноту худую, дрожащую старческую руку, покуда она не отыскала плечо старого друга.

— Прости меня, Худышка, — сказал он мягко. — Двадцати лет ещё не минуло, и один Бог ведает, как отчаянно я старался быть «человеком» ради Джейн, да и ради тебя, с тех пор как Он забрал другую мою Джейн.

Другая старческая рука поднялась от бока мистера Филандера, чтобы сжать ту, что лежала на его плече, и никакие слова не смогли бы лучше передать одно сердце другому.

Несколько минут они молчали. Лев внизу нервно расхаживал взад и вперёд. Третья фигура на дереве была скрыта густой тенью подле ствола. Она тоже безмолвствовала — недвижная, как изваяние.

— Вы, безусловно, втянули меня на это дерево как раз вовремя, — сказал наконец профессор. — Хочу поблагодарить вас. Вы спасли мне жизнь.

— Но это не я втянул вас сюда, профессор, — возразил мистер Филандер. — Помилуй меня Бог! Волнение минуты совершенно заставило меня позабыть, что я и сам был поднят сюда некой посторонней силой, — должно быть, на этом дереве вместе с нами есть кто-то или что-то.

— А? — воскликнул профессор Портер. — Вы вполне уверены, мистер Филандер?

— Совершенно уверен, профессор, — ответил мистер Филандер, — и, — прибавил он, — думаю, нам следовало бы поблагодарить сего благодетеля. Быть может, он сидит сейчас как раз подле вас, профессор.

— А? Что такое? Полно, полно, мистер Филандер, полно! — сказал профессор Портер, осторожно придвигаясь поближе к мистеру Филандеру.

Как раз в этот миг Тарзану из племени обезьян пришло на ум, что Нума прослонялся под деревом достаточно долго, а потому он вскинул юную голову к небесам, и в перепуганные уши обоих стариков грянул ужасающий предостерегающий вызов человекообразной обезьяны.

Оба друга, дрожа сгрудившись в своём ненадёжном положении на ветке, увидели, как громадный лев замер в своём беспокойном хождении, когда кровь леденящий крик поразил его слух, а затем стремительно скользнул в джунгли и тотчас скрылся из виду.

— Даже лев трепещет от страха, — прошептал мистер Филандер.

— Весьма примечательно, весьма примечательно, — пробормотал профессор Портер, судорожно цепляясь за мистера Филандера, дабы восстановить равновесие, которое внезапный испуг подверг столь опасной угрозе. К несчастью для них обоих, центр устойчивости мистера Филандера как раз в это самое мгновение висел на самом рваном краю пустоты, так что достаточно было лёгкого толчка, сообщённого добавочным весом тела профессора Портера, чтобы преданный секретарь опрокинулся с ветки.

Какое-то мгновение они неуверенно качались, а затем со смешанными и совершенно не подобающими учёным воплями рухнули с дерева вниз головой, сцепившись в исступлённом объятии.

Прошло немало времени, прежде чем кто-либо из них шевельнулся, ибо оба были совершенно убеждены, что всякая подобная попытка обнаружит столько переломов и трещин, что дальнейшее продвижение окажется невозможным.

Наконец профессор Портер отважился шевельнуть одной ногой. К его удивлению, она повиновалась его воле, как в былые дни. Тогда он подтянул и другую и снова вытянул её.

— Весьма примечательно, весьма примечательно, — пробормотал он.

— Слава Богу, профессор, — пылко прошептал мистер Филандер, — значит, вы не умерли?

— Полно, полно, мистер Филандер, полно, — предостерёг профессор Портер, — с точностью я этого пока утверждать не могу.

С бесконечной осторожностью профессор Портер пошевелил правой рукой — о радость! Она была цела. Затаив дыхание, он взмахнул левой рукой над своим распростёртым телом — она взмахнулась!

— Весьма примечательно, весьма примечательно, — произнёс он.

— Кому это вы подаёте знаки, профессор? — спросил мистер Филандер взволнованным тоном.

Профессор Портер не удостоил этот ребяческий вопрос ответом. Вместо того он осторожно приподнял голову над землёй и с полдюжины раз качнул ею взад-вперёд.

— Весьма примечательно, — выдохнул он. — Она остаётся цела.

Мистер Филандер не двинулся с того места, куда упал; он не смел и попытаться. Да и как в самом деле было двигаться, когда руки, ноги и спина переломаны?

Один глаз его был зарыт в мягкий суглинок; другой, закатившись вбок, с благоговейным ужасом застыл на странных вращениях профессора Портера.

— Как печально! — воскликнул мистер Филандер вполголоса. — Сотрясение мозга, повлёкшее полное умственное помрачение. Как это в самом деле печально! И для человека ещё столь молодого!

Профессор Портер перекатился на живот; осторожно выгнул спину, покуда не стал похож на огромного кота, встретившего тявкающую собаку. Затем он сел и ощупал разные части своего тела.

— Всё на месте! — воскликнул он. — Весьма примечательно!

После чего он поднялся и, устремив уничтожающий взгляд на всё ещё распростёртую фигуру мистера Сэмюэла Т. Филандера, произнёс:

— Полно, полно, мистер Филандер; сейчас не время предаваться ленивой праздности. Мы должны встать и приняться за дело.

Мистер Филандер выдернул из грязи второй глаз и воззрился на профессора Портера в безмолвной ярости. Затем он попытался подняться; и никто не был удивлён более его самого, когда усилия его тотчас увенчались явным успехом.

Впрочем, он всё ещё кипел от ярости на жестокую несправедливость намёков профессора Портера и был готов разразиться колким возражением, как вдруг взгляд его упал на странную фигуру, стоявшую в нескольких шагах и внимательно их разглядывавшую.

Профессор Портер отыскал свой блестящий шёлковый цилиндр, тщательно обмахнул его рукавом сюртука и водрузил обратно на голову. Увидев, что мистер Филандер указывает на что-то у него за спиной, он обернулся и узрел великана, нагого, если не считать набедренной повязки да нескольких металлических украшений, недвижно стоявшего перед ним.

— Добрый вечер, сэр! — сказал профессор, приподняв цилиндр.

В ответ великан жестом велел им следовать за собой и двинулся вверх по берегу в ту сторону, откуда они недавно пришли.

— Полагаю, благоразумнее будет за ним последовать, — сказал мистер Филандер.

— Полно, полно, мистер Филандер, — возразил профессор. — Только что вы выдвигали в высшей степени логичный довод в подтверждение своей теории о том, что лагерь лежит прямо к югу от нас. Я был настроен скептически, но вы в конце концов меня убедили; посему теперь я твёрдо убеждён, что нам должно идти к югу, дабы достичь наших друзей. А потому я продолжу путь на юг.

— Но, профессор Портер, этот человек, возможно, знает лучше нас обоих. Он, по-видимому, коренной житель этих краёв. Давайте по крайней мере последуем за ним хотя бы недолго.

— Полно, полно, мистер Филандер, — повторил профессор. — Меня трудно в чём-либо убедить, но, будучи однажды убеждён, я решения своего не меняю. Я продолжу путь в надлежащем направлении, даже если мне придётся обойти кругом весь африканский континент, дабы достичь цели.

Дальнейший спор был прерван Тарзаном, который, видя, что странные эти люди за ним не следуют, вернулся к ним.

Он снова поманил их; но они всё стояли и препирались.

Вскоре человек-обезьяна потерял терпение из-за их тупого невежества. Он ухватил перепуганного мистера Филандера за плечо и, прежде чем сей достойный джентльмен успел уразуметь, убивают его или лишь калечат на всю жизнь, Тарзан крепко привязал один конец своей верёвки к шее мистера Филандера.

— Полно, полно, мистер Филандер, — увещевал профессор Портер, — вам в высшей степени не подобает покоряться подобным унижениям.

Но не успели слова эти сорваться с его уст, как и он оказался схвачен и надёжно привязан за шею той же самой верёвкой. Затем Тарзан двинулся к северу, ведя за собой теперь уже совершенно перепуганных профессора и его секретаря.

В мёртвом молчании они шли то, что двум усталым и отчаявшимся старикам показалось часами; но вскоре, когда они взошли на небольшой пригорок, их охватила безмерная радость при виде хижины, лежавшей перед ними менее чем в сотне ярдов.

Здесь Тарзан отпустил их и, указав на маленькое строение, исчез в джунглях рядом с ними.

— Весьма примечательно, весьма примечательно! — выдохнул профессор. — Но вы видите, мистер Филандер, что я, как обычно, был совершенно прав; и, не будь вашего упрямого своенравия, мы избежали бы целого ряда в высшей степени унизительных, не говоря уже об опасных, приключений. Извольте же впредь, когда вам понадобится мудрый совет, руководствоваться более зрелым и практичным умом.

Мистер Сэмюэл Т. Филандер был слишком облегчён счастливым исходом их приключения, чтобы обидеться на жестокую колкость профессора. Вместо того он ухватил друга под руку и поспешно повлёк его вперёд, к хижине.

Немало утешились потерпевшие крушение, вновь оказавшись все вместе. Заря застала их всё ещё за перечислением своих разнообразных приключений и догадками о том, кто же таков этот странный страж и защитник, встреченный ими на диком берегу.

Эсмеральда была уверена, что это не кто иной, как ангел Господень, ниспосланный специально ради того, чтобы их оберегать.

— Видели бы вы, Эсмеральда, как он пожирал сырое мясо льва, — рассмеялся Клейтон, — вы сочли бы его весьма плотским ангелом.

— В его голосе не было ничего небесного, — сказала Джейн Портер, слегка содрогнувшись при воспоминании об ужасном рёве, что последовал за убийством львицы.

— Да и с моими предвзятыми представлениями о достоинстве божественных посланцев это не вполне согласуется, — заметил профессор Портер, — когда сей... э-э... джентльмен привязал двух в высшей степени почтенных и учёных мужей шея к шее и поволок их через джунгли, будто они были коровами.