Глава 60 из 99

Глава 13.

Оливер Кромвель

 -- Вы идете к генералу? -- спросил Мордаунт у д'Артаньяна и Портоса. -- Не забудьте, что он приглашал вас к себе после сражения.

 -- Сначала мы отведем наших пленников в надежное место, -- сказал д'Артаньян. -- Знаете, за каждого из этих дворян мы получим по полторы тысячи пистолей.

 -- О, будьте покойны, -- сказал Мордаунт, тщетно стараясь смягчить свирепое выражение своего лица. -- Мои кавалеристы будут хорошо стеречь их, ручаюсь вам за это.

 -- Но я их сберегу еще лучше, -- возразил д'Артаньян. -- Впрочем, для этого нужна только хорошая комната с часовыми или просто их честное слово, что они не будут делать попыток к бегству. Я сейчас распоряжусь, а затем мы будем иметь честь представиться генералу и выслушать, что он прикажет передать его преосвященству.

 -- Значит, вы скоро уезжаете? -- спросил Мордаунт.

 -- Наше посольство кончилось, и ничто не удерживает нас в Англии, если великому человеку, к которому мы посланы, угодно будет отпустить нас.

 Молодой человек закусил губу и, наклонившись к сержанту, сказал ему на ухо:

 -- Ступайте за этими людьми и не теряйте их из виду, а когда узнаете, где они помещаются, возвращайтесь к городским воротам и там ждите меня.

 Сержант сделал знак, что приказание будет исполнено.

 Потом Мордаунт, вместо того чтобы провожать в город всю толпу пленников, отправился на холм, откуда Кромвель смотрел на битву из раскинутой для него палатки.

 Он запретил пускать к себе кого бы то ни было; но часовой, знавший Мордаунта как одного из ближайших сподвижников генерала, решил, что запрещение не касается этого молодого человека.

 Мордаунт приподнял занавеску и увидел Кромвеля, который сидел за столом, спиной к нему, закрыв лицо обеими руками.

 Слышал Кромвель его шаги или нет, но только он не обернулся.

 Мордаунт продолжал стоять на пороге.

 Наконец Кромвель поднял отяжелевшую голову и, словно почувствовав, что кто-то стоит за его спиной, медленно оглянулся назад.

 -- Я сказал, что хочу остаться один! -- вскричал он, увидев молодого человека.

 -- Я не думал, что это запрещение касается меня, -- сказал Мордаунт. -- Но если вы приказываете, я готов удалиться.

 -- А, это вы, Мордаунт! -- сказал Кромвель, и взор его, послушный его воле, прояснился. -- Раз уж вы зашли, оставайтесь.

 -- Я пришел вас поздравить.

 -- Поздравить? С чем?

 -- Со взятием в плен Карла Стюарта. Теперь вы властелин Англии.

 -- Я был им в большей мере два часа тому назад.

 -- Как так, генерал?

 -- Англия нуждалась во мне, чтобы избавиться от тирана. Теперь он в плену. Вы его видели?

 -- Да, генерал.

 -- Как он себя ведет?

 Мордаунт с минуту колебался, затем истина невольно сорвалась с его языка.

 -- Он спокоен и полон достоинства, -- сказал он.

 -- Что он сказал?

 -- Несколько прощальных слов своим друзьям.

 -- Своим друзьям? -- пробормотал Кромвель. -- Неужели у него есть друзья?

 Затем прибавил вслух:

 -- Он защищался?

 -- Нет, генерал, его все покинули, кроме трех или четырех человек; у него не было возможности защищаться.

 -- Кому он отдал свою шпагу?

 -- Никому; он сломал ее.

 -- Он поступил хорошо; но еще лучше бы сделал, если бы направил ее против себя.

 Наступило короткое молчание.

 -- Командир полка, охранявшего короля Карла, кажется, убит? -- сказал Кромвель, пристально глядя на Мордаунта.

 -- Да, генерал.

 -- Кто его убил?

 -- Я.

 -- Как его звали?

 -- Лорд Винтер.

 -- Ваш дядя! -- воскликнул Кромвель.

 -- Мой дядя? -- ответил Мордаунт. -- Изменники Англии мне не родственники.

 Кромвель с минуту задумчиво смотрел на молодого человека; затем сказал с глубокой грустью, которую так хорошо изображает Шекспир:

 -- Мордаунт, вы беспощадный слуга.

 -- Когда господь повелевает, -- сказал Мордаунт, -- нельзя рассуждать. Авраам поднял нож на Исаака, который был его сыном.

 -- Да, -- сказал Кромвель, -- но господь не допустил этого жертвоприношения.

 -- Я смотрел вокруг себя, -- отвечал Мордаунт, -- но нигде не видел ни козла, ни ягненка, запутавшегося в кустах.

 Кромвель наклонил голову.

 -- Вы железный человек, Мордаунт, -- сказал он. -- А как вели себя французы?

 -- Как герои, -- сказал Мордаунт.

 -- Да, да, -- пробормотал Кромвель, -- французы хорошо дерутся, и если моя подзорная труба не обманула меня, мне кажется, я видел их в первых рядах.

 -- Совершенно верно, -- сказал Мордаунт.

 -- Но все же позади вас, -- сказал Кромвель.

 -- Это не их вина, моя лошадь была лучше.

 Снова наступило молчание.

 -- А шотландцы? -- спросил Кромвель.

 -- Они сдержали слово, -- сказал Мордаунт, -- и не тронулись с места.

 -- Презренные! -- пробормотал Кромвель.

 -- Их офицеры желают вас видеть, генерал.

 -- Мне некогда. Им заплатили?

 -- Сегодня ночью.

 -- Так пусть они убираются, возвращаются в свои горы и там скроют свой позор, если горы достаточно для этого высоки. Между мной и ими все кончено. Можете идти, Мордаунт!

 -- Прежде чем удалиться, -- сказал Мордаунт, -- я хотел бы задать вам, генерал, несколько вопросов и обратиться к вам, моему начальнику, с одной просьбой.

 -- Ко мне?

 Мордаунт поклонился.

 -- Я пришел к вам, моему герою, моему отцу, моему покровителю, чтобы спросить вас: довольны ли вы мною?

 Кромвель с удивлением посмотрел на него.

 Молодой человек хранил бесстрастное выражение лица.

 -- Да, -- сказал Кромвель, -- с тех пор, как я вас знаю, вы не только исполняли ваш долг, но, более того, были верным другом, искусным посредником и отличным солдатом.

 -- Вы не забыли, генерал, что мне первому пришла в голову мысль вступить в переговоры с шотландцами о выдаче короля?

 -- Да, эта мысль была ваша. Я еще не настолько презираю людей.

 -- Был ли я хорошим послом во Франции?

 -- Да, вы добились от Мазарини всего, чего я хотел.

 -- Не защищал ли я всегда горячо вашу славу и ваши интересы?

 -- Пожалуй, даже слишком горячо: в этом я вас только что упрекнул. Но к чему такие вопросы?

 -- Я хочу вам сказать, милорд, что настала минута, когда вы одним словом можете вознаградить меня за всю мою службу.

 -- А, -- протянул Кромвель с легким оттенком презрения, -- это правда. Я и забыл, что всякая услуга требует награды, а вы оказали мне услугу и еще не вознаграждены.

 -- Вы можете наградить меня сейчас же, превыше всех моих надежд.

 -- Каким образом?

 -- Награды не придется искать далеко, она у меня почти в руках.

 -- Что же это за награда? -- спросил Кромвель. -- Хотите денег? Или желаете получить чин? Должность губернатора?

 -- Вы исполните мою просьбу, милорд?

 -- Посмотрим сначала, в чем она состоит.

 -- Когда вы говорили мне: "Вам предстоит исполнить одно поручение", разве я отвечал вам: "Посмотрим сначала, в чем оно состоит"?

 -- Но если ваше желание окажется неисполнимым?

 -- Когда вы приказывали мне что-нибудь исполнить, отвечал ли я вам хоть раз: "Это невозможно"?

 -- Но такое предисловие позволяет думать...

 -- О, будьте покойны, милорд, -- сказал Мордаунт просто, -- моя просьба вас не разорит.

 -- Ну, хорошо, -- сказал Кромвель, -- обещаю исполнить ее, если только это в моей власти. Говорите.

 -- Милорд, -- сказал Мордаунт, -- сегодня захвачены в плен два сторонника короля, отдайте их мне.

 -- Что же, они предложили большой выкуп? -- спросил Кромвель.

 -- Напротив, милорд, я думаю, что они бедны.

 -- Так это ваши друзья?

 -- Да, -- воскликнул Мордаунт, -- это мои друзья, дорогие друзья, я за них жизнь отдам.

 -- Хорошо, Мордаунт, -- сказал Кромвель, обрадованный, что может изменить к лучшему свое мнение о молодом человеке. -- Хорошо, я отдаю их тебе, не спрашивая даже их имени. Делай с ними что хочешь.

 -- Благодарю вас, милорд, -- воскликнул Мордаунт, -- благодарю! Моя жизнь отныне принадлежит вам, и даже отдав ее, я все еще останусь в долгу перед вами. Благодарю вас, вы щедро заплатили за мою службу.

 Он бросился к ногам Кромвеля и поцеловал его руку, несмотря на сопротивление пуританского генерала, не желавшего или делавшего вид, что не желает таких царских почестей.

 -- Как, -- сказал Кромвель, на секунду задерживая его в свою очередь, когда тот поднялся, -- вы не желаете никакой другой награды, ни чинов, ни денег?

 -- Вы дали мне все, чего я мог желать, милорд, с сегодняшнего дня мы с вами в расчете.

 И Мордаунт с радостью в сердце и во взоре выбежал из палатки генерала.

 Кромвель проводил его глазами.

 -- Он убил своего дядю! -- пробормотал он. -- Увы, вот какие у меня слуги! Быть может, этот юноша, который ничего не требует или делает вид, что ничего не требует, выпросил у меня в конце концов пред лицом всевышнего больше, чем те, что посягают на золото государства и хлеб бедняков. Никто не служит мне даром. Мой пленник Карл, быть может, еще имеет друзей, а у меня их нет.

 И он со вздохом снова погрузился в свои мысли, прорванные приходом Мордаунта.