Раковина бессонницы

Бессонной раковиной вслушиваюсь в ночь,
в ее глухой, безлиственный прибой.
Мне некому, мне нечем здесь помочь —
лишь тонкий гул, натянутый струной.

Как холодно. И медленно светло.
И воздух — как разбитое стекло,
и каждый вдох прозрачен и остер,
и в горле соль, и на губах — простор.

Я слово позабыл. Оно ушло
в тот полый свод, где ласточки и тьма,
где имя каждой вещи тяжело,
как в житницах непрожитых зима.

Но раковина помнит. В ней вода
шумит, как кровь, — и не пройдет вовек.
И маленькая, поздняя звезда
в нее войдет, как в море — человек.

О, дай мне снова медленную речь,
тягучий мед гудящей тишины,
чтоб этот гул — суметь и уберечь,
и донести до утренней волны.

Мы — только известь, олово и соль,
мы — раковины на морском ветру.
И времени тяжелую юдоль
мы, как прибой, расслышим поутру.