Мастер часовых стрелок и девочка, которая не хотела спать

В самую тихую минуту ночи, когда городские фонари устало моргают, а луна зависает между двумя трубами как серебряная монета, в старой часовой мастерской на улице Трёх Ветров просыпается особенная магия.

Мастерская стояла здесь так давно, что даже старожилы не помнили, когда её построили. Днём она казалась обычной лавкой с пыльной витриной, но ночью... ночью всё менялось.

Маленькая Варя не могла уснуть уже третью ночь подряд. Она ворочалась в постели, считала овец, слушала мамину колыбельную — ничего не помогало. Сон будто прятался от неё, ускользал, как рыбка сквозь пальцы.

В эту ночь, когда часы пробили час, Варя услышала странный звук — тонкий, мелодичный перезвон, будто сотни маленьких колокольчиков играли вальс. Звук доносился откуда-то снизу, с улицы.

Накинув халат и сунув ноги в тапочки, Варя тихонько выскользнула из дома. Туман стелился по мостовой, словно кто-то расстелил молочное одеяло. И сквозь эту молочную дымку светилось одно-единственное окно — окно часовой мастерской.

Дверь открылась сама, стоило Варе к ней прикоснуться. Внутри пахло машинным маслом, старой древесиной и почему-то — корицей. На стенах висели сотни часов: огромные напольные и крошечные карманные, круглые и квадратные, с кукушками и без. И все они показывали разное время.

— Добрая ночь, маленькая бессонница, — раздался голос откуда-то из глубины.

Варя вздрогнула. За высоким столом, заваленным шестерёнками и пружинками, сидел старик. Его борода была такой длинной, что свисала до пола и терялась где-то под столом. На носу поблёскивали круглые очки с множеством увеличительных стёкол, которые он мог опускать одно за другим. А глаза... глаза были цвета старой бронзы, тёплые и добрые.

— Откуда вы знаете, что я не сплю? — спросила Варя.

— Я знаю всё о времени, дитя, — усмехнулся старик. — А сон — это ведь тоже время. Потерянное время сна — моя специальность.

Он встал, и Варя заметила, что его жилет весь увешан маленькими часиками, которые тикали вразнобой, создавая странную, но приятную мелодию.

— Меня зовут Тихон Секундович, — представился он. — Я Мастер часовых стрелок. Хранитель потерянных минут. А ты, должно быть, Варя, которая растеряла свой сон?

— Растеряла? — удивилась девочка. — Разве сон можно потерять, как варежку?

— Можно, можно, — закивал Тихон Секундович. — Вот смотри.

Он подвёл её к огромным часам в углу мастерской. Вместо цифр на циферблате были нарисованы маленькие облачка, а стрелки были сделаны из чего-то мягкого и пушистого.

— Это Сонные Часы, — объяснил мастер. — Они показывают, где сейчас находится твой сон.

Стрелки указывали куда-то за пределы циферблата, в тёмный угол мастерской.

— Твой сон заблудился, — вздохнул Тихон Секундович. — Видишь ли, когда дети слишком много волнуются или слишком долго смотрят в светящиеся экраны перед сном, их сны пугаются и убегают. Прячутся в тёмных углах, в старых шкафах, под скрипучими половицами.

— И как мне его найти?

Вместо ответа мастер достал из кармана маленький серебряный ключик.

— Этот ключ открывает дверь в Страну Потерянных Минут. Там, среди забытых мгновений, прячется и твой сон. Но есть одно условие: ты должна найти его до того, как малая стрелка Сонных Часов совершит полный круг. Иначе сон станет ничейным, и его заберёт кто-то другой.

Варя сжала ключик в ладони. Он был тёплым, словно живым.

— Я готова.

Тихон Секундович улыбнулся и указал на маленькую дверцу в стене, которой Варя раньше не замечала. Она была не больше кошачьей дверки, но когда девочка вставила ключик в замочную скважину и повернула его, дверь начала расти. Или это Варя уменьшалась?

Она шагнула внутрь и оказалась в удивительном месте. Это была бескрайняя равнина, усыпанная чем-то блестящим. Варя наклонилась и поняла — это были секунды. Настоящие секунды, похожие на крошечные песчинки, которые переливались всеми цветами радуги.

— Потерянные секунды, — прошептала она.

Вдалеке виднелись холмы, сложенные из минут — они были побольше, размером с горошину. А за холмами поднимались горы из часов — огромные сверкающие глыбы застывшего времени.

— Ищешь что-то? — раздался голос откуда-то снизу.

Варя посмотрела под ноги и увидела серебристую мышку с часами вместо глаз. Стрелки на крошечных циферблатах двигались в разные стороны.

— Я ищу свой сон, — сказала Варя. — Он заблудился.

— Сны прячутся в Долине Ночных Вздохов, — пропищала мышка. — Но туда трудно добраться. Нужно пройти через Лес Тикающих Деревьев и переплыть Реку Минувших Мгновений.

— Ты можешь показать дорогу?

Мышка задумалась. Её глаза-часы затикали быстрее.

— Могу. Но ты должна пообещать мне кое-что.

— Что?

— Когда найдёшь свой сон, не забудь поблагодарить его. Сны обижаются, когда их не ценят.

Варя кивнула, и мышка побежала вперёд, а девочка поспешила за ней.

Лес Тикающих Деревьев был странным местом. Деревья здесь были сделаны из часовых механизмов — их стволы состояли из шестерёнок, ветви — из пружин, а вместо листьев висели маленькие циферблаты, которые тикали на разные голоса. Тик-так, тик-так, тик-так — лес пел свою монотонную песню.

— Не останавливайся, — предупредила мышка. — Если будешь слушать слишком долго, заснёшь прямо здесь. А сны, которые снятся в этом лесу, не отпускают.

Варя поспешила вперёд, зажимая уши. Но даже сквозь ладони она слышала тиканье, и оно было таким убаюкивающим, таким мягким...

— Проснись! — пискнула мышка и ущипнула её за палец.

Варя встрепенулась. Она и не заметила, как её глаза начали закрываться.

— Спасибо, — прошептала она.

Наконец лес остался позади. Перед ними текла река — но это была не обычная река. Вода в ней была сделана из воспоминаний. Варя видела, как в потоке проплывают чьи-то дни рождения, первые шаги, школьные праздники — все моменты, которые люди забыли или потеряли.

— Как же переплыть? — растерялась Варя.

— Нужна лодка из твоего собственного воспоминания, — объяснила мышка. — Вспомни что-нибудь очень счастливое и очень чёткое.

Варя закрыла глаза и вспомнила. Прошлое лето. Бабушкин дом. Запах яблочного пирога. Качели во дворе, которые скрипели так смешно. Как бабушка читала ей сказки перед сном, и голос у неё был тёплый, как молоко с мёдом.

Когда Варя открыла глаза, перед ней покачивалась маленькая лодочка, сотканная из золотистого света.

— Прыгай! — скомандовала мышка.

Они переплыли реку за считанные мгновения. На другом берегу начиналась Долина Ночных Вздохов — место, где туман был таким густым, что казался осязаемым, а тишина звенела в ушах.

— Твой сон где-то здесь, — прошептала мышка. — Но найти его должна ты сама. Сны откликаются только на голос своего хозяина.

Варя сделала глубокий вдох.

— Сон! — позвала она. — Мой сон! Пожалуйста, вернись! Мне так тебя не хватает!

Тишина. Только туман клубился вокруг.

— Прости меня, — добавила Варя тихо. — Прости, что я не ценила тебя. Прости, что смотрела мультики допоздна и не хотела ложиться вовремя. Я больше так не буду. Ты мне очень нужен.

И тогда из тумана выплыло облачко. Маленькое, пушистое, переливающееся лунным светом. Оно подплыло к Варе и ткнулось ей в щёку, как котёнок.

— Вот ты где, — прошептала девочка, обнимая его. — Пойдём домой.

Облачко довольно замурчало.

Когда Варя вернулась в мастерскую, Тихон Секундович встретил её улыбкой.

— Нашла? — спросил он, хотя и так всё видел.

— Нашла, — кивнула Варя. Облачко-сон обвилось вокруг её плеч, как тёплый шарф.

— Запомни, дитя, — сказал мастер, провожая её к выходу. — Сон — это не враг, которого нужно побеждать. Это друг, которого нужно приглашать. Каждый вечер, когда ложишься в постель, говори ему: «Добро пожаловать». И он придёт.

Варя кивнула. Глаза её уже слипались.

— А теперь — домой, — Тихон Секундович открыл дверь, и Варя увидела свою улицу, свой дом, своё окно.

Как она добралась до постели, девочка не помнила. Помнила только, как облачко-сон укрыло её мягким покрывалом из лунного света, как зазвучала тихая колыбельная, которую пела сама ночь.

А утром Варя проснулась отдохнувшая и счастливая. И с тех пор каждый вечер, ложась спать, она шептала:

— Добро пожаловать, мой сон. Я тебя жду.

И сон приходил — верный, мягкий, полный чудесных видений.

А в старой мастерской на улице Трёх Ветров Тихон Секундович улыбался в свою длинную бороду и заводил очередные часы. Ведь пока есть дети, которые ищут свои потерянные сны, его работа никогда не закончится.

Тик-так, тик-так.

Спокойной ночи.