Достоевский умер 145 лет назад, но до сих пор знает о вас больше, чем ваш психотерапевт

Девятого февраля 1881 года в Петербурге умер человек, который препарировал человеческую душу задолго до того, как Фрейд научился завязывать галстук. Фёдор Михайлович Достоевский ушёл, оставив нам романы, от которых хочется одновременно выть на луну и немедленно позвонить маме. И вот что странно: прошло полтора века, а мы до сих пор узнаём себя в его персонажах — причём в самых неприятных.

Сегодня его книги читают в токийском метро и нью-йоркских кофейнях, по ним снимают фильмы и пишут диссертации. Но главное — его герои по-прежнему живут среди нас. Раскольниковы с их «право имею» заседают в советах директоров, князья Мышкины получают диагнозы и рецепты на антидепрессанты, а братья Карамазовы ведут семейные чаты, в которых постоянно кто-то кого-то обвиняет в том, что папу не любили.

Давайте начистоту: «Преступление и наказание» — это не детектив, а руководство по самоуничтожению, написанное с такой точностью, что любой человек, хоть раз совершивший подлость, узнает механизм собственного падения. Раскольников не просто убил старуху-процентщицу. Он убил её, потому что придумал себе красивую теорию о «необыкновенных людях». Знакомо? Конечно знакомо. Мы все иногда выстраиваем изящные логические конструкции, чтобы оправдать собственную дрянь. Достоевский просто показал, что за этим неизбежно следует расплата — не в виде полицейского Порфирия Петровича, а в виде того кошмара, который творится у вас в голове.

А «Идиот»? О, это вообще отдельная песня. Достоевский попытался создать «положительно прекрасного человека» — и показал, что такой человек в нашем мире обречён. Князь Мышкин добр, честен, не способен на манипуляции — и именно поэтому его разрывают на части люди, которые просто не могут вынести чужой чистоты. Каждый раз, когда вы видите, как интернет травит кого-то слишком искреннего, вспоминайте Мышкина. Достоевский написал это в 1869 году. Twitter появился через 137 лет. Угадайте, что изменилось? Ничего.

«Братья Карамазовы» — это вообще вершина. Роман, в котором обсуждается буквально всё: существование Бога, природа зла, границы свободы, механика отцовства и вопрос о том, почему в каждой семье обязательно есть один Смердяков. Глава «Великий инквизитор» до сих пор остаётся самым мощным текстом о том, почему люди на самом деле не хотят свободы. Они хотят, чтобы кто-то принял решения за них. Достоевский написал это за сто лет до того, как мы добровольно отдали свои данные корпорациям в обмен на удобный интерфейс.

Что делает Достоевского актуальным через 145 лет после смерти? Он не писал о своём времени. Он писал о том, что происходит внутри человека, когда никто не смотрит. О том голосе в голове, который говорит «а может, все-таки можно?». О моменте, когда ты стоишь на краю и понимаешь, что следующий шаг изменит всё. Технологии меняются, политические режимы рушатся, модные философии приходят и уходят, а человек остаётся тем же растерянным существом, которое не понимает само себя.

Есть такая байка: Ницше прочитал «Записки из подполья» и сказал, что Достоевский — единственный психолог, у которого он чему-то научился. Фрейд строил свои теории, используя карамазовщину как материал. Эйнштейн говорил, что Достоевский дал ему больше, чем любой математик. Кафка, Камю, Сартр — все они выросли из этих петербургских кошмаров. Современная психотерапия во многом занимается тем, что Достоевский описал художественным языком: работой с виной, с внутренним конфликтом, с тем демоном, которого каждый из нас носит под рёбрами.

И вот что особенно цепляет: Достоевский никого не судит. Он не говорит «Раскольников плохой, не будьте как Раскольников». Он показывает изнутри, как это — быть Раскольниковым. Как это — убедить себя в чём-то чудовищном, а потом расплачиваться каждой секундой существования. Это не морализаторство. Это зеркало, в которое страшно смотреть, но невозможно отвернуться.

Современные нейробиологи говорят, что чтение художественной литературы развивает эмпатию — буквально меняет структуру мозга. Если это правда, то Достоевский — самый мощный тренажёр. Потому что он заставляет тебя побыть в шкуре убийцы, святого, развратника, фанатика, циника и романтика — иногда на протяжении одной страницы. После такого workout любой конфликт в офисе кажется детским утренником.

Сто сорок пять лет назад умер писатель, который знал о тёмных углах человеческой психики больше, чем мы хотели бы признать. Его романы — это не классика в смысле «пыльные тома на полке, которые надо прочитать для галочки». Это действующая инструкция по эксплуатации человеческой души. Инструкция без гарантии и без службы поддержки. Но если вам когда-нибудь казалось, что вы единственный человек в мире, который чувствует себя сломанным, — откройте Достоевского. Он покажет, что вы не одиноки. Мы все немного Карамазовы. И в этом, как ни странно, есть какое-то утешение.