Скандал в архивах: великие книги, которые сожгли, украли и утопили — расследование потерь мировой литературы

Представьте: вы написали лучшее произведение своей жизни. Потом оно исчезло. Навсегда. Без объяснений, без следа — как будто его и не было. Именно это случилось с десятками шедевров, о которых мы знаем лишь то, что они существовали. Или должны были существовать.

История мировой литературы — это не только те книги, что стоят у вас на полке. Это ещё и огромная братская могила текстов, которые либо сгорели в каминах, либо были похищены на парижских вокзалах, либо намеренно уничтожены руками людей, считавших себя вправе решать за всё человечество. Короче говоря, полный детектив. Причём без развязки.

Начнём с самого показательного случая — такого, что хочется схватиться за голову и не отпускать.

**Гоголь и «Мёртвые души», часть вторая: как автор сам стал своим цензором**

В феврале 1852 года Николай Гоголь взял рукопись второго тома «Мёртвых душ», аккуратно завязанную в стопку, и бросил в огонь. Потом лёг спать. Через девять дней умер — от истощения и то ли мистического ужаса, то ли обычного помешательства на религиозной почве. Духовник Матфей Константиновский убедил его, что роман — греховен. Можно ли считать это убийством книги? Ну, технически нет. Юридически — тоже. Но по существу...

Часть черновиков уцелела. Чудом, потому что в спешке не все листы догорели. То, что сохранилось — несколько глав, фрагменты — опубликовали посмертно. Но это как смотреть на скелет и пытаться представить, каким был человек. Контуры есть; живого — нет.

Знаете, что особенно мерзко? Гоголь уничтожил том не впервые. За несколько лет до этого он сжёг предыдущую версию тоже. Итого — два романа в камин. Он буквально коллекционировал акты самоуничтожения. Перфекционизм? Паранойя? Оба варианта одинаково правдоподобны и одинаково пугают.

**Хемингуэй и чемодан, который не надо было оставлять без присмотра**

Декабрь 1922 года. Париж. Хэдли Хемингуэй — жена писателя — садится в поезд на Лионском вокзале, чтобы ехать в Лозанну, где её ждёт муж. С собой у неё чемодан. Нет, не с тряпками — с рукописями. Почти всё, что Эрнест написал к тому моменту: рассказы, наброски, копии. Она решила, что мужу будет приятно работать над ними вместе во время отпуска. Добрый порыв, верно?

Чемодан украли. Прямо на вокзале, пока Хэдли отошла за водой.

Когда Хемингуэй узнал, он примчался в Париж и, по собственному признанию, ещё долго не мог поверить. Не в кражу — в то, что Хэдли сложила в чемодан и оригиналы, и копии. Все копии. До последней. Зачем? «Я думала, тебе понравится» — ответила она. Эта история — живой учебник по тому, почему не стоит хранить яйца в одной корзине. Или рукописи в одном чемодане.

Что было в том чемодане? Неизвестно точно. Несколько рассказов он потом восстановил по памяти. Часть — нет. Мы никогда не узнаем, не потерял ли мир что-то равное «Прощай, оружие» или «По ком звонит колокол». Возможно — ничего особенного. Возможно — совсем наоборот.

**Байрон: мемуары как угроза общественному порядку**

Лорд Байрон написал мемуары. Подробные, откровенные, судя по свидетельствам очевидцев — совершенно непристойные в лучшем смысле этого слова. Он отдал рукопись своему другу Томасу Муру ещё при жизни, в 1819 году. После смерти поэта в 1824-м собрался комитет из «доброжелателей» и вдовы. Они собрались в издательстве Джона Мюррея на Albemarle Street.

И сожгли.

Прямо там, в камине издательства. Деловито, по-джентльменски, с полным осознанием действия. Мотив? Репутация. Чья — непонятно: вдовы, семьи, самого Байрона, который уже ничего не мог сказать по этому поводу? Мур потом до конца жизни сожалел, что согласился. Другие участники — не особенно.

Что было в тех мемуарах? Ну, если судить по тому, что Байрон вытворял при жизни — точно ничего скучного. Возможно, именно поэтому и сожгли.

**Малкольм Лоури и рукопись в огне: уже не метафора**

Было бы странно писать про горящие рукописи и не упомянуть Малкольма Лоури. Автор «Под вулканом» потерял рукопись романа «В тёмном лесу» дважды — один раз в пожаре, уничтожившем его хижину в Британской Колумбии в 1944 году. Он восстановил часть. Потом случился ещё один пожар — в другой хижине. Некоторые исследователи полагают, что это была не случайность, а Лоури буквально жил в окружении собственного саморазрушения — буквально и метафорически одновременно. Алкоголь, хаос, огонь.

Восстановленный вариант «В тёмном лесу» вышел посмертно. Но сколько там осталось от первоначального замысла — вопрос открытый.

**Сильвия Плат и роман, который никто не найдёт**

После смерти Сильвии Плат в 1963 году её муж Тед Хьюз стал литературным душеприказчиком. Это уже само по себе небесспорное решение — учитывая обстоятельства их расставания. Так вот: существовал второй роман Плат. Рукопись была. Хьюз утверждал, что уничтожил её, потому что посчитал незавершённой и не готовой к публикации. Или потому что там было о нём. Выбирайте версию по вкусу.

Дочь Плат, Фрида Хьюз, позже говорила, что не знает, что именно было в рукописи. Часть литературоведов убеждена, что Хьюз просто избавился от потенциально компрометирующего текста. Установить истину уже невозможно. Он умер в 1998-м. Рукопись — раньше.

**Итого: что мы теряем, когда теряем книги**

Книги горят, исчезают, тонут, разлагаются. Часть — случайно. Часть — намеренно. Часть уничтожают сами авторы в минуты отчаяния или мистического помешательства; часть — «защитники репутации», которых никто не просил защищать; часть — просто время и влажность.

Стоп.

Есть кое-что более тревожное, чем факт потери. Это наша привычка относиться к этому как к данности. «Ну, сгорело и сгорело» — говорим мы и листаем дальше. А между тем каждая такая история — это чьё-то лучшее. Чьи-то годы работы, ночи без сна, мерзкий холодок под рёбрами перед тем, как поставить точку. Всё это превратилось в пепел или испарилось в воздухе парижского вокзала вместе с чемоданом.

Самое неприятное во всём этом: мы не знаем, что именно потеряли. Может, ничего особенного. Может — лучшее, что могло быть написано на определённом языке в определённый век. И именно это незнание — настоящий ужас. Не сам факт потери, а невозможность её измерить.

Гоголь сжёг рукопись и умер. Байрон умер, и рукопись сожгли за него. Хемингуэй написал новые книги и получил Нобелевскую премию. Плат молчит. А мы сидим и смотрим на дым, там где должны были быть страницы.

Читать нечего. Но думать — есть о чём.