«Пикатрикс»: подлинные рецепты вызова духов из книги, которую скрывали от вас 900 лет

Есть книги, которые просто стоят на полке. А есть «Пикатрикс».

Написанная, по легенде, самим Маслама ибн Касимом аль-Куртуби в X веке — а может, составленная из десятков более ранних источников, кто знает, — эта книга гуляла по Европе в виде рукописей добрых четыреста лет, прежде чем её вообще решились напечатать. Её переводили тайно. Хранили в запертых сундуках. Цитировали шёпотом. Полное арабское название — «Гайят аль-Хаким», то есть «Цель Мудреца». Но латинское прозвище прилипло намертво — и уже не отлипло.

В 1256 году испанский король Альфонсо X Мудрый — тот самый, что собирал при дворе астрологов, алхимиков и переводчиков со всего Средиземноморья, человек, которому явно было скучно просто царствовать, — велел перевести текст с арабского на кастильский. Потому что хотел знать. Потому что до него доходили слухи. Слухи оказались правдой: четыреста страниц подробнейших инструкций по астральной магии, созданию талисманов и вызову духов планет. Не «духов» в смысле метафоры — настоящих духов, с именами, атрибутами и ритуальными формулами.

Сейчас это звучит как сценарий для нетфликсовского сериала. В XIII веке за эту книгу умирали.

**Рецепт первый: Дух Сатурна**

Начнём с самого тяжёлого — потому что Сатурн в системе «Пикатрикса» это планета смерти, времени и всего того, о чём приличные люди предпочитают не думать вслух. К деликатностям авторы книги не склонны.

Для вызова духа Сатурна нужно: выбрать субботу — день планеты, иначе незачем и начинать; дождаться планетарного часа Сатурна по схеме, которую надо рассчитать заранее по астрологическим таблицам; надеть чёрное, причём всё чёрное — одежда, пояс, обувь; воскурить состав из опия, чёрного кунжута, асафетиды и мирры. Запах, если кто не имел чести с ним познакомиться, напоминает склеп после затяжного ноября.

Потом — имя. «Пикатрикс» даёт инвокацию на нескольких языках: арабском, греческом и на том, который специалисты до сих пор не могут с уверенностью идентифицировать. Текст начинается так: «О, ты, высокий, холодный, далёкий, чьё имя есть молчание...»

Молчание. Само за себя говорит.

Дух является в облике старика, закутанного в чёрные одежды, восседающего на перекрёстке четырёх дорог. Он знает о скрытых вещах, о смерти врагов, о закопанных кладах. Или — если маг ошибся хоть в одном слове инвокации — попросту обернётся против него. Книга об этом предупреждает прямо, без обиняков. Риски шли в комплекте.

**Рецепт второй: Талисман как точка фокуса**

Тут «Пикатрикс» становится по-настоящему изощрённым. Просто кричать в темноту — слишком примитивно для серьёзного мага. Нужен объект, якорь, точка концентрации силы.

Берёшь металл, соответствующий планете: для Марса — железо, для Венеры — медь, для Меркурия — ртуть. Да, ртуть. Авторы были оптимистами относительно выживаемости своих читателей. В строго рассчитанный астрологический момент — не до часа, до минуты — на металл наносишь изображение духа планеты. Каждый описан с педантичной точностью: Меркурий — юноша с книгой, сидящий на орле; Марс — воин с мечом и отрубленной головой в левой руке; Луна — женщина на быке с факелом. Деталь пропустил — ошибся в контракте.

Талисман окуривается, освящается, произносится инвокация. Дух «привязан» к предмету и теоретически следует за носителем. Теоретически.

«Пикатрикс» честно фиксирует случаи неудачи — и объясняет: неправильное время, неправильный металл, «нечистый ум, охваченный скорбью или похотью». Отказ от гарантий, написанный мелким шрифтом, средневековый вариант.

**Рецепт третий: Ниранги — когда некогда считать звёзды**

Отдельный раздел «Пикатрикса» — персидские ниранги, магические формулы без всякой астрологической подготовки. Просто слова. Правильные слова в правильный момент — и больше ничего.

Один из них описан так: в полночь, у воды, лицом к северу, трижды произнести имя духа воды. Затем — развернуться и уйти. Никогда не оборачиваться. Никогда.

Знакомо? Должно. Мотив «не оборачивайся» пронизывает мировой фольклор от Орфея и Эвридики до сотен народных преданий, которые бабки рассказывали у печи. «Пикатрикс» не изобретал этих ужасов — он их кодифицировал; дал им имена, время и правила.

И это, если вдуматься, гораздо неприятнее любого конкретного ритуала.

**Так работало или нет — неловкий вопрос**

«Пикатрикс» написан людьми, которые всерьёз занимались астрономией, математикой, медициной. Интеллектуальная элита халифата и Реконкисты — не деревенские знахари. Маслама ибн Касим — реальный математик Кордовы, автор научных трактатов. Ньютон, кстати, тоже занимался алхимией — много, старательно, до конца жизни. Это к слову о том, кто пишет подобные книги и кто их читает.

С нейробиологической точки зрения картина выглядит так: ночь, полная темнота, резкие незнакомые запахи, монотонное повторение чужого текста часами, жёсткий фокус внимания на одном образе. Что происходит с человеческим мозгом в таких условиях — наука объяснит лучше меня. Но что что-то происходило — в этом, пожалуй, сомневаться не приходится. Описания в книге слишком конкретны, слишком детальны и слишком последовательны, чтобы быть полностью выдуманными.

Что именно происходило — это, пожалуй, каждый решает сам.

Сегодня «Пикатрикс» доступен в академических переводах, в интернете, в специализированных книжных. Демократия добралась и сюда.

Но авторы книги честно предупреждали: ошибка в тексте инвокации оборачивается против того, кто её произносит. Это написано буквально — не аллегорически, не для красного словца. Буквально.

У средневековых авторов гримуаров была одна редкая черта: они не писали для дураков.