Недостача на сорок марок

Годовой отчет — это не работа. Это исповедь.

Одиннадцать вечера. Кофе номер четыре, остывший. Налоговая закроется через восемь часов, а дебет с кредитом не сходятся. На семь копеек.

Семь. Копеек.

Алла Викентьевна Сташевич, главбух минской фирмы «Двина-Логистик», гоняла эти копейки по строчкам туда-сюда, как таракана веником по кухне. Полночи. Из-за семи копеек люди не спят — не потому что жалко семь копеек, а потому что если они не сошлись, значит, где-то в тысячах строк спрятана ошибка побольше, и эта мелочь — только ее хвост.

Она прижала таракана в углу таблицы. Нашла. Округление, лишний ноль, ерунда.

И в этот самый момент экран моргнул. Синим. Весь.

«1С» пропала. Вместо нее — буквы, висящие прямо в воздухе перед носом, будто их выжгли на стекле:

[Добро пожаловать, душа без класса.]
[Присвоен базовый класс: Странница. Уровень 1.]

— Так, — сказала Алла в пустоту. Пустота была уже не ее кухней.

Пахло дубленой кожей, лошадьми и специями. Рыночная площадь. Каменные ряды, полотняные навесы, толпа в грубой одежде, и — Господи — над головой у каждого человека висела бледная строчка. Она пригляделась к торговцу рыбой напротив:

[Гунар. Уровень 6. Ремесло: Рыботорговля. Честность: сомнительная.]

Алла моргнула. Строчка не исчезла. Она посмотрела на свои руки — обычные, с чуть облезшим лаком. Над своей-то головой она ничего не видела, но люди косились: странная баба в кофте и с чашкой. Чашка перенеслась вместе с ней — синяя, с надписью «Лучший бухгалтер», подарок отдела на юбилей.

Можно было паниковать. Алла двадцать лет закрывала кварталы в дедлайн — паника у нее была вычтена из штата еще в две тысячи девятом.

Она пошла туда, где толпа гуще. К большому зданию с гербом — весы на щите. Весы Алла уважала. У входа стоял глашатай и зачитывал с помоста:

— …и Гильдейская Казна благодарит горожан за усердие! Приход за седмицу — четыре тысячи двести марок! Все учтено пред ликом Системы, ибо Система свята и не ошибается!

Толпа кивала. Свята и не ошибается. Ну-ну.

Алла протолкалась ближе. Возле помоста в воздухе висело окно побольше остальных — золотистое, официальное:

[КАЗНА ГИЛЬДИИ. Приход: 4200. Расход: 3900. Остаток: 260.]

Она остановилась. Чашку чуть не выронила.

4200 минус 3900 — это 300. А не 260.

Сорок марок. Где-то посреди святой, безошибочной Системы висели в воздухе сорок пропавших марок, и никто, ни один человек на площади их не видел, потому что цифры тут были святыней, а святыню не проверяют. Ее поют.

— Недастача, — сказала Алла вслух. По-белорусски вырвалось, само.

И в воздухе перед ней вспыхнуло новое:

[Обнаружена аномалия учета.]
[Открыт навык: Ревизия I.]
[Странница, Система видит тебя.]

К ней уже шли. Двое в ливреях, а за ними — тучный человек в бархате, с цепью на груди и лицом, которое Алла узнала бы в любом городе любого мира: лицо человека, который «сам все оформит, вы не вникайте». Интендант.

— Женщина мутит гильдейский покой, — мягко сказал он. — Цифры Казны освящены. Оспаривать их — ересь.

— Триста, — сказала Алла. — Приход минус расход — триста. У вас в окне двести шестьдесят. Сорок марок в неделю. За год это... — она посчитала в уме, привычка, — две тысячи восемьдесят. Округление в вашу пользу, любезный. Каждую сделку по чуть-чуть. Система не ошибается — ошибается тот, кто вписывает расход. Вы.

Площадь замолчала так, что стало слышно чаек.

Интендант побледнел ровно на те сорок марок, что снимал со строки. А золотое окно Казны вдруг дрогнуло — и рядом с ним, будто Система решила наконец кого-то послушать, развернулся длинный свиток. Реестр. Все сделки за год, строка за строкой.

— Не сметь! — рявкнул интендант, но было поздно.

Алла подошла к свитку так же, как подходила к «1С» в одиннадцать вечера: без страха, с чашкой. Провела пальцем по строкам. Вот. И вот. И вот — везде хвостики, копейки, марки, сдвинутые на волосок. Она их видела. Она их всю жизнь видела.

— Строка сто четвертая, — говорила она, и Система послушно подсвечивала. — Двести двенадцатая. Триста сороковая. Везувий, а не расход.

[Ревизия I → Ревизия II.]
[Восстановлено: 2080 марок.]
[Класс уточнен: Странница-Ревизор. Уровень 3.]

Интенданта увели. Он не кричал — люди этого сорта не кричат, они запоминают. Уходя, обернулся и посмотрел на Аллу долгим, ровным взглядом, от которого под ребрами дернулся мерзкий холодок. Враг. Настоящий, с цепью и связями. Первый в этом мире, но, судя по всему, не последний.

Старейшина Гильдии, тощий и осторожный, поднес ей мешочек. Тяжелый.

— Награда, госпожа Ревизор. И... вопрос. — Он замялся. — Если вы вернете нас домой — Казна оплатит. Такое, говорят, в ее силах.

Алла взвесила мешочек на ладони. Дом. Кухня, кофе номер четыре, семь копеек, налоговая. Восемь часов до дедлайна, которых в этом мире уже никогда не будет.

— Оплатит, — сказала она. — Только сначала покажите мне вашу главную Казну. Не гильдейскую — королевскую. Раз тут за неделю сорок марок улетает мимо строки в одном городишке...

Она не договорила. И так было ясно.

[Получено задание: Королевский аудит.]
[Внимание: у Казны есть те, кому ревизия невыгодна.]

Алла допила остывший кофе. Дрянь, конечно. Но свой.

— Ведите, — сказала главбух. — И принесите нормальный свиток. Этот я уже весь исчертила.