Литературный скандал: эти жанры существуют — и о них намеренно молчат

Представьте задачу. Написать нормальный роман — почти триста страниц — и ни разу не использовать букву «е». Одну единственную букву. Ни. В. Одном. Слове.

Невозможно? Нет. Безумно? Возможно. Именно так в 1969 году поступил французский писатель Жорж Перек, выпустив «La Disparition» — «Исчезновение». Триста страниц без буквы e, которая во французском встречается чаще всех остальных. Это примерно как написать роман по-русски без «о». Попробуйте прямо сейчас. Я подожду.

Так начинается история жанра, о существовании которого большинство читателей даже не подозревает.

**Липограмма: текст с дыркой**

Ограничение как творческий метод — это не новость. Ещё в Древней Греции некий Трифиодор написал «Одиссею», в которой каждая из 24 глав обходилась без соответствующей буквы алфавита. Потом это надолго забыли. Зачем оно вообще нужно? Да вот зачем: запрет на привычные слова — это катализатор. Мозг ищет обходные пути и находит их там, где раньше даже не смотрел; язык вдруг начинает работать иначе, как мышца, которую давно не нагружали.

Перек, кстати, потерял мать в концентрационном лагере. Мать — исчезла. Роман — об исчезновении буквы. Совпадение? Наверное, нет. А его переводчик на английский — Гилберт Адэр — написал перевод тоже без буквы «e». Потому что иначе какой смысл.

**УЛИПО и компания контролируемых маньяков**

В 1960 году в Париже появилась группа с названием, которое переводится как «Мастерская потенциальной литературы» — УЛИПО. Математики, писатели, шахматисты за одним столом. Их манифест: пиши по строгим правилам — и именно это даст тебе свободу. Звучит как корпоративный тренинг. Работает — как чудо.

Раймон Кено написал «Сто тысяч миллиардов стихотворений» — книгу из десяти сонетов, каждая строка которых взаимозаменяема. Математически это даёт... ну, вы поняли из названия. Чтобы прочитать все комбинации подряд — понадобится приблизительно двести миллионов лет. Кено был честен: книга создана не для чтения, а для осознания. Книга как факт существования бесконечности. Небольшая такая бесконечность, помещается в кармане.

**Бизарро: когда редакторы вышли покурить**

Стоп.

Есть жанр, который называется просто Bizarro Fiction. Американский феномен нулевых годов. И он — пожалуй, самый честный жанр из всех существующих, потому что не притворяется чем-то другим.

Основная идея: всё что угодно — если это достаточно странно. Книги с названиями вроде «Убийца из автоматической мойки» или с главными героями — говорящими тако, разумными грибами, государственными чиновниками, превращёнными в офисную мебель. Правил нет ни одного, кроме одного: должно быть СТРАННО. Не «немного необычно». Странно на уровне «написал ли это нормальный человек?».

Издательство Eraserhead Press выпускает подобное с конца девяностых. Небольшой, но абсолютно преданный читательский круг; люди, прочитавшие первую бизарро-книгу, потом долго смотрят на обычные триллеры с чем-то вроде снисхождения. Мол, милые вы наивные.

**Эргодическая литература, или как Кортасар сломал книгу физически**

Хулио Кортасар в 1963 году выпустил роман «Игра в классики». На первых страницах — инструкция для читателя: либо читай подряд с 1 по 56 главу, либо по предложенной схеме — 73, 1, 2, 116, 3... — и тогда это будет другой роман. Буквально другой. С другим смыслом, другим финалом, другим Морелли в главной роли.

Этот жанр позже назвали эргодической литературой — от греческих «ergon» (работа) и «hodos» (путь). Текст, для прохождения которого нужны нетривиальные усилия. Не просто «вчитайся в образы» — а буквально переставляй страницы, принимай решения, иди нелинейным маршрутом. Позже это изобрели заново и назвали интерактивной литературой. Ещё позже — видеоиграми. Но Кортасар был первым, и он сделал это на бумаге. Без единого пикселя.

**Патафизика: наука о вещах, которых не существует**

Альфред Жарри — человек, который на вопрос «где вы живёте» отвечал «в Экспатагуэле», называл себя Доктором Фаустроллем и пил абсент прямо с утра, начиная с шести. В 1898 году он придумал патафизику — науку о воображаемых решениях и законах, управляющих исключениями. Если физика изучает общие законы природы, патафизика изучает то, что из этих законов выбивается. Каждый отдельный случай как самодостаточная вселенная, которой плевать на соседние вселенные.

Звучит как бред? Именно. Но потом это очень понравилось Ионеско и Жану Жене. Потом — Борхесу. Потом Сальвадор Дали вступил в «Коллеж Патафизики» в пятидесятые; следом — Жак Превер и Умберто Эко. Это литература, которая берёт здравый смысл и говорит ему: «Подожди за дверью. Мы позвоним, если понадобишься».

**Конкретная поэзия: форма важнее содержания (почти)**

В 1950-х сразу в нескольких странах независимо друг от друга — в Бразилии, Швеции, Швейцарии — появилось движение конкретной поэзии. Все вдруг решили, что смысл стихотворения определяется не только тем, что написано, но и тем, как это выглядит на странице.

Слово «листопад», написанное так, что буквы действительно падают сверху вниз — это уже не просто слово, это событие. Стихотворение-лабиринт, в котором нужно выбирать путь между строчками. Аполлинер делал это ещё в 1918-м с «Каллиграммами» — стихи в форме Эйфелевой башни, дождя, сердца. Потом это вернулось, разрослось, завоевало галереи современного искусства — и было с позором изгнано оттуда же литературными критиками.

Потому что это уже не совсем литература. И не совсем живопись. Где-то между. Именно поэтому его игнорируют обе стороны.

**В финале — немного честности**

Знаете, что объединяет все эти жанры? Их не изучают в школе. Их почти нет в институтских программах. Критики пишут о них снисходительно, если пишут вообще — в основном предпочитают делать вид, что их не существует.

И при этом именно они — экзотика, странность, патафизика — чаще всего оказываются точкой, где литература изобретает что-то новое. Жарри придумал театр абсурда за тридцать лет до Беккета. Перек показал: ограничение — это не тюрьма, а форма. Кортасар разобрал книгу на части раньше, чем кто-то придумал гиперссылки.

Самые экзотические жанры — это черновики будущего. Просто никто не предупреждает об этом заранее.