Статья 20 нояб. 06:08

Кто украл у Африки её историю? Расследование Чинуа Ачебе

Рукопись потерялась. Единственный экземпляр, без копии, без запасного плана: в 1957-м молодой радиожурналист из Лагоса отправил роман в Лондон, в машинописное бюро, заплатил за перепечатку — и принялся ждать. Месяц. Другой. Ответа не было. Бюро, судя по всему, решило, что торопиться некуда (кому нужен роман какого-то нигерийца?), и папка тихо пылилась на полке.

Спасла её начальница автора. Оказавшись в Лондоне, она зашла в это самое бюро и устроила там такой разнос, что рукопись, как по волшебству, нашлась. Вот и вся магия.

Пыль.

Не будь того разноса, мы, возможно, до сих пор считали бы, что об Африке в литературе вправе рассказывать лишь те, кто приезжал туда с картой и ружьём. Журналиста звали Чинуа Ачебе; он родился 16 ноября 1930 года в Огиди, на юго-востоке Нигерии, в семье игбо. Отец учил детей в миссионерской школе и проповедовал, дома пели церковные гимны, а через дорогу жили родственники, которые упрямо держались за старых богов. Мальчика окрестили Альбертом — в честь британского принца, никак не меньше, — а Чинуалумого («пусть Бог сражается за меня») прилагалось довеском. Альберта он выбросил ещё студентом. Правильное решение, по-моему.

В Ибаданском университетском колледже он начал с медицины (стипендия, перспективы, мама довольна), через год сбежал на английскую литературу — и вот тут началось интересное. Читаешь «Остров сокровищ», читаешь Конрада, читаешь Джойса Кэри и ловишь себя на том, что болеешь за белых. За тех, кто плывёт, стреляет, открывает. А потом до тебя доходит: местные в этих книгах — декорация, шорох в кустах, невнятное «гм-гм» на заднем плане, и «местный» — это, чёрт возьми, ты сам. Ачебе рассказывал об этом прозрении не раз. Неприятное открытие. Он решил, что с ним надо что-то делать.

Так появился «Things Fall Apart» (1958) — название взято у Йейтса, из «Второго пришествия»: «Things fall apart; the centre cannot hold». Оконкво, борец, чьё имя гремит по девяти деревням Умуофии, живёт в страхе — не перед врагами, не перед богами, а перед тем, чтобы оказаться похожим на отца, ленивого весельчака Унока. Из этого страха он строит всю свою жизнь; из него же, шаг за шагом, и убивает собственную семью. Приёмного мальчика Икемефуну, который звал его отцом, Оконкво прикончит сам, своей рукой — лишь бы не показаться слабым. Потом ссылка, потом появляются миссионеры, которым старейшины, не слишком раздумывая, отдают под церковь участок «злого леса»: пускай, мол, помрут там сами. Не померли.

Финал — одна из самых жестоких страниц мировой прозы, и написана она почти без эмоций. Оконкво вешается. А окружной комиссар, глядя на тело, прикидывает, что из этой истории выйдет в его книге, которая будет называться «Усмирение примитивных племён Нижнего Нигера»: пожалуй, не глава — но вполне приличный параграф. Всё. Ачебе одной строчкой уничтожил целую библиотеку колониальных мемуаров.

Отдельный скандал — язык. Роман написан по-английски, на языке тех самых комиссаров, и Ачебе упрекали за это всю жизнь (кенийский писатель Нгуги ва Тхионго в итоге демонстративно перешёл на кикуйю). Ачебе отвечал спокойно: язык завоевателя можно забрать себе, но английский придётся слегка помять, чтобы он выдержал вес африканского опыта. И мял — вплетал пословицы игбо, ритм старых сказаний, манеру неторопливого разговора под пальмовым вином. Кстати, именно у него есть формула, которую хочется вышить на подушке: пословицы — это пальмовое масло, на котором в игбо съедаются слова. Согласитесь, после этого любая «стилистика» в учебнике звучит как инструкция к стиральной машине.

Дальше — по нарастающей. «No Longer at Ease» (1960): внук Оконкво возвращается из Англии с дипломом и идеалами и увязает во взятках. «Arrow of God» (1964): жрец Эзеулу, колониальная администрация и конфликт, в котором нет правых, а есть люди, каждый по-своему упрямые, — многие считают его лучшим романом Ачебе, и спорить с ними трудно. И наконец «A Man of the People» (1966), злая сатира на обаятельного министра, который грабит страну, оставаясь любимцем толпы. Книга вышла в январе 1966-го, а в те же недели в Нигерии случился первый военный переворот — тот самый финал, которым Ачебе её закончил. Критики решили, что автор знал заранее. Ничего он не знал. Он просто смотрел по сторонам.

После переворота стало хуже, много хуже. Игбо превратились в мишень погромов, в 1967-м юго-восток откололся и провозгласил Биафру, и Ачебе — писатель с мировым именем, мог бы тихо уехать читать лекции в Америку — встал на сторону своего народа: ездил по свету как её представитель, писал стихи, доказывал, объяснял. В 1970-м Биафра проиграла; от боёв и голода погибли сотни тысяч человек, а по некоторым оценкам — больше миллиона. Спустя годы в мемуарах «There Was a Country» (2012) он назвал голод оружием войны, и в Нигерии его за это не поблагодарили.

А в 1975-м, в Амхерсте, он прочёл лекцию, после которой литературные кафедры до сих пор делятся на лагеря. Предмет — «Сердце тьмы». Ачебе назвал Конрада законченным расистом: Африка у него не место, а фон, декорация для распада одного европейского рассудка, а африканцам почти не дано слова. Жечь книгу он не предлагал (это важно, это часто забывают); он просил лишь заметить, что в ней нет ни одного живого африканца. Читатели Конрада кипели. Прошло полвека, и их до сих пор приходится успокаивать.

В 1990-м автомобильная авария в Нигерии оставила его парализованным ниже пояса; он перебрался в США, преподавал в Бард-колледже и в Брауновском университете. Дважды — в 2004-м и в 2011-м — отказывался от высших государственных наград родной страны: хлопать, считал он, пока нечему. В 2007-м получил Международную Букеровскую премию. Нельсон Мандела говорил, что Ачебе — писатель, в чьей компании тюремные стены рушились. 21 марта 2013 года Чинуа Ачебе ушёл из жизни в Бостоне; ему было 82.

Он любил пословицу, которую иногда приписывают самим игбо, а иногда африканцам вообще: пока львы не обзаведутся собственными историками, история охоты будет прославлять охотника. Ачебе не просил переписать эту историю красивее. Он просто взял перо — и дальше охотникам пришлось читать про львов. Рукопись нашлась. Остальное, как говорится, уже история. Только чья — вот в чём вопрос, и после него ответ на него уже не тот.

1x
Загрузка комментариев...
Loading related items...

"Слово за словом за словом — это сила." — Маргарет Этвуд