Характер через способ тратить деньги

На финальном проходе подчеркните все «он/она/они/это» в каждой сцене. Если у местоимения два возможных «владельца» в пределах двух предложений, замените его на роль или имя, даже если фраза станет чуть длиннее. Особенно проверяйте диалоги с тремя и более участниками: там туман появляется быстрее всего. Читатель прощает длинную фразу, но не прощает потерю ориентации в том, кто сейчас действует.

Выберите один измеримый ресурс, который у героя не восстанавливается быстро: время, кислород, репутация, доверие команды. Пропишите стартовое значение и падение по главам в цифрах, даже если читатель увидит это только косвенно. Каждая глава должна либо тратить ресурс, либо резко повышать цену его траты. Если глава не меняет остаток ресурса и не вынуждает новую тактику, она не двигает сюжет, а лишь заполняет место.

Заканчивайте рабочую сессию не в «чистой точке», а на полуходе: оставьте три незавершённые фразы следующей сцены. Это создаёт инерцию, и утром вы входите в текст через продолжение, а не через разгон. Добавьте к «мосту» один технический узел (что проверить по логике/фактуре) и один эмоциональный градус героя. На следующей сессии 10-12 минут пишите без перечитывания старого материала: сначала поток, потом правка.

Понедельник — 1200 слов. Вторник — 1300. Среда — 1100. Четверг — 1400. Пятница — письмо: «Ваш текст купили для фильма ужасов». Суббота — ищу, где в моей романтической комедии появился подвал с цепями.

В июньское утро, когда туман еще лежал над рекой, а в ивняке кричали проснувшиеся утки, Герасим вышел из избы с косой на плече и, как всегда, остановился на пороге, прислушиваясь не ушами, а всем телом к тишине. Деревня уже знала этот его степенный, могучий шаг; дети переставали шалить, бабы стороной давали дорогу, мужики здоровались кивком, на который он отвечал тем же. О старой барыне давно уже не было вестей: говорили, что умерла в Москве, не дождавшись очередной моды на французские нравоучения. Дворню распустили, дом пустовал, сад одичал. Герасим жил на краю деревни бобылем, работал за четверых и, как прежде, близко не подпускал к себе собак.

Ровно 170 лет назад, 17 февраля 1856 года, умер Генрих Гейне. Ирония в том, что сегодня он звучит как автор утренней ленты: колкий, нервный, смешной и злой одновременно. Если бы у него был аккаунт в соцсетях, его бы то цитировали на футболках, то банили за «подрыв духовных скреп». Мы привыкли раскладывать поэтов по школьным полкам: этот — про любовь, этот — про родину, этот — про «вечное». Гейне ломает полки. В «Книге песен» он делает романтику почти поп-музыкой, а в «Германии. Зимней сказке» превращает поэму в политический стендап на колёсах. Сентиментальность у него всегда с ножом в кармане.