5 книг, вызвавших резонанс: истории цензуры и запретов, которые стоит знать

Запрет. Одно слово — и книга обречена на бессмертие.

Есть злая ирония в том, что цензоры, пытаясь стереть текст из памяти читателей, чаще всего добивались обратного: книга, которую жгли, прятали или изымали из библиотек, превращалась в культовую вещь; за ней охотились, её передавали из рук в руки, иногда переписывали от руки — да, было и такое, представьте себе труд переписчика ради пары сотен страниц. Запрет работает как реклама. Только жёстче и с гораздо более долгим послевкусием.

Я собрала пять книг, которые в своё время официально считались опасными — для морали, для государства, для читательской психики (ну да, конечно). Часть из них до сих пор вызывает споры, часть давно вошла в школьную программу, что само по себе смешно, если вспомнить, с чего всё начиналось.

**«Улисс», Джеймс Джойс, 1922 год**

В США книгу запретили за непристойность почти сразу после публикации в Париже, и запрет продержался до 1933-го — пока федеральный судья не разобрался в деле «Соединённые Штаты против книги под названием „Улисс“». Да, дело так и называлось, судили саму книгу, не автора. Причина была не столько в сюжете, сколько в форме: поток сознания без фильтров, физиология, внутренняя речь без купюр — тогдашний читатель к такому попросту не был готов.
Зайдёт тем, кто любит, когда текст сопротивляется. Это не лёгкое чтение выходного дня — скорее марафон, который стоит пройти один раз в жизни, чтобы понять, откуда растёт половина модернистской прозы XX века.

**«Любовник леди Чаттерли», Д. Г. Лоуренс, 1928 год**

Полную версию романа в Великобритании нельзя было издавать вплоть до 1960 года. Издательство Penguin рискнуло — и оказалось на скамье подсудимых по обвинению в непристойности. Суд длился шесть дней, обвинение спрашивало присяжных, хотели бы они, чтобы такую книгу прочитала их жена или служанка (вопрос сам по себе — памятник эпохе). Penguin выиграл процесс, и это стало поворотной точкой в истории литературной цензуры.
Книге хорошо подойдёт тем, кому интересна не столько скандальная слава романа, сколько то, как классовое общество Англии треснуло под собственным весом — Лоуренс писал именно об этом, а не только о том, о чём все подумали.

**«Доктор Живаго», Борис Пастернак, 1957 год**

В СССР рукопись отклонили, автор передал её итальянскому издателю тайно, через дипломатические каналы — уже сюжет для отдельного романа. Книга вышла в Италии, стала международной сенсацией, принесла Пастернаку Нобелевскую премию 1958 года. А дальше — травля на родине: исключение из Союза писателей, вынужденный отказ от премии под давлением, статьи в «Правде» с формулировками уровня «не читал, но осуждаю». В самом СССР роман официально напечатали только в 1988-м.
Эта история важна не только литературно, но и как урок того, чего стоило говорить правду не тем языком, какой требовала эпоха. Подойдёт читателям, которых интересует не столько история любви на фоне революции, сколько цена, которую автор заплатил за право её рассказать.

**«451 градус по Фаренгейту», Рэй Брэдбери, 1953 год**

Тут ирония в квадрате: роман про сожжение книг сам не раз оказывался в списках на изъятие из школьных библиотек США — то из-за языка, то из-за отдельных сцен, то просто потому что «неудобный». Существовала даже цензурированная школьная версия текста, которую распространяли без ведома автора; когда Брэдбери об этом узнал, он потребовал вернуть оригинал на полки.
Это, пожалуй, самая доступная книга из подборки — короткая, плотная, читается за вечер. Хороша и для подростков, и для тех взрослых, кто хочет вспомнить, зачем вообще нужны библиотеки.

**«Лолита», Владимир Набоков, 1955 год**

Американские издательства отказывались печатать роман, книга впервые вышла в Париже, в издательстве, которое, если честно, специализировалось скорее на эротике невысокого полёта — и это Набокова совсем не радовало. После книгу запрещали во Франции, Великобритании, Новой Зеландии, Южной Африке — где-то на месяцы, где-то на годы. Причина понятна без объяснений: тема, форма подачи, отсутствие морализаторства там, где его все ждали.
Эта книга не для всех и точно не для лёгкого настроения. Но как урок владения языком — а Набоков писал по-английски, не на родном языке — она не имеет аналогов. Подойдёт тем, кто готов к сложному, неудобному тексту и не путает автора с рассказчиком.

Вот такая пятёрка. Что объединяет эти книги — не тема и не жанр, а то, что все они пережили своих цензоров. Ни одно государство, ни один суд не смогли удержать текст взаперти дольше, чем сам текст того заслуживал.

А какие запрещённые книги вспоминаете вы? Делитесь в комментариях — уверена, наберётся ещё не одна пятёрка.