Глава 6 из 42

Почести

В No 11981 "Нового времени" Меньшиков написал тысячный фельетон.

Меньшиков проснулся рано утром.

Спустил с кровати сухие с синими жилами ноги, сунул их в туфли, вышитые и поднесенные ему в свое время Марией Горячковской, и сейчас же подошел к окну.

-- Погодка, кажется, благоприятствует, -- пробормотал он, с довольным видом кивнув головой, -- я рад, что погода не помешает народным массам веселиться в радостный для них день юбилея.

Одевшись, он зачерпнул из лампадки горстью масло и обильно смазал редкие, топорщившиеся волосы.

-- Для ради юбилея, -- прошептал он, ежась от струйки теплого масла, поползшей по сухой согнутой спине.

Через полчаса швейцар суворинского дома открыл на звонок дверь и увидел сидящего, в ожидании, на ступеньках лестницы Меньшикова.

-- Ты чего, старичок, по парадным звонишься? -- приветствовал его швейцар. -- Шел бы со двора.

-- День-то какой ноне, Никитушка!

-- Какой день? Обыкновенный.

-- Никитушка! Да ведь можешь ты понять, тысячный фельетон сегодня идет!

-- Так.

-- Ну, Никитушка?

-- Да ты что, ровно глухарь на току топчешься? Хочешь чего, что ли?

-- Поздравь меня, Никитушка.

-- Экий ты несообразный старичок... С чем же мне тебя поздравлять?

-- Никитушка!.. Тысячный фельетон. Сколько я за них брани и поношения принял...

-- Ну, так что же?

-- Поздравь меня, Никитушка.

-- Эк ведь тебя растревожило. Ну, что уж с тобой делать: поздравляю.

-- Спасибо, Никитушка! Я всегда прислушивался к непосредственному голосу народа. Вот обожди, я тебе на водку дам... Куда же это я капиталы засунул? Вот! Десять копеечек... Ты уж мне, Никитушка, три копеечки сдачи сдай. Семь копеечек тебе, а три копеечки мне... Хе-хе, Никитушка...

-- На! Эх ты, жила.

-- Не благодари, Никитушка... Ты заслужил. Это ведь говорится так -- на водку, а ты бы лучше на книжку их в сберегательную кассу снес... Ей-Богу, право. Сам-то -- встал?

-- Встал. Иди уж. Ноги только вытри.