Предпросмотр книги
Автор
Николай Васильевич Гоголь
Дата публикации
24 февраля 2026 11:44
Жанр
«Ночь перед Рождеством» — центральная повесть второй части «Вечеров на хуторе близ Диканьки» Николая Гоголя, соединяющая народную сказку, колоритный украинский быт и озорной юмор в одной незабываемой рождественской истории. В канун Рождества в селе Диканьке тёмные силы пускаются в свои последние проказы перед заутреней. Чёрт, которому осталась последняя ночь на белом свете, крадёт месяц с неба, чтобы погрузить округу во тьму и помешать кузнецу Вакуле прийти к своей возлюбленной. Старуха-ведьма Солоха — мать кузнеца — в это же время летает на метле и собирает звёзды. Нечисть промышляет вовсю, пока добрые люди готовятся к колядкам. Кузнец Вакула — добросердечный богатырь, богобоязливый художник и первый умелец на селе — безнадёжно влюблён в красавицу Оксану, дочь зажиточного козака Чуба. Оксане нет ещё семнадцати, но она уже признана первой красавицей во всей округе и с лихвой пользуется этим: помыкает поклонниками, не делая исключения и для Вакулы. В рождественскую ночь, когда молодёжь собирается на колядки, Оксана бросает кузнецу насмешливый вызов перед всем народом: «Достань мне черевики, что носит сама царица, — выйду за тебя замуж!» Слова брошены под смех толпы, но Вакула принимает их всерьёз. Доведённый до отчаяния, кузнец готов утопиться в проруби — однако вместо этого отправляется за советом к таинственному знахарю Пузатому Пацюку, бывшему запорожцу. Мудрёный толстяк лишь намекает: «Тому не нужно далеко ходить, у кого чёрт за плечами». Вакула догадывается, что буквально тащит в маленьком мешке самого чёрта — и, изловчившись, садится на нечистого верхом, припугнув его кипарисным крестом. Держа чёрта в узде, кузнец несётся по ночному небу прямо в Петербург. Блистательная столица поражает деревенского умельца: четырёхэтажные дома, огни иллюминации, гром карет, блеск золочёных мундиров. Вакула разыскивает диканьских запорожцев, прибывших ко двору с прошением к императрице, и вместе с ними попадает в царский дворец. Перед самой Екатериной II он падает ниц и с подкупающей простодушной прямотой просит у государыни черевики прямо с её ног — царица смеётся и жалует ему башмаки. С драгоценным подарком Вакула мчится обратно на чёрте и к утру оказывается дома. Пока кузнец совершал своё фантастическое путешествие, Диканька не скучала. Солоха принимала одного за другим поклонников — голову, дьяка, самого Чуба — и каждого поспешно прятала в мешок с углём, когда являлся следующий гость. Все три злополучных мешка с конфузными сидельцами Вакула по дороге снёс в кузницу. Обнаруженные и осмеянные односельчанами, горе-ухажёры стали всеобщим посмешищем. Когда же появился живой и невредимый кузнец с царскими черевиками в руках, повсюду расползшиеся слухи о его гибели рассеялись как дым. Потрясённая Оксана, успевшая осознать, как дорог ей Вакула, призналась, что пошла бы за него и без всяких черевиков. Чуб дал согласие на брак, и история завершилась свадьбой — тихой, радостной, пронизанной рождественским светом. Повесть пронизана народным духом украинского Рождества: колядки, варенуха, метель, ведьмы и черти соседствуют с искренней верой и человеческой добротой. Гоголь балансирует между сказкой и живым бытом, насмехаясь над корыстью, лицемерием и тщеславием — и утверждая, что честное сердце и настоящая любовь сильнее любой нечисти.
Предисловие
Вот вам и другая книжка, а лучше сказать, последняя! Не хотелось, крепко не хотелось выдавать и этой. Право, пора знать честь. Я вам скажу, что на хуторе уже начинают смеяться надо мною: "Вот, говорят, одурел старый дед: на старости лет тешится ребяческими игрушками!" И точно, давно пора на покой. Вы, любезные читатели, верно, думаете, что я прикидываюсь только стариком. Куда тут прикидываться, когда во рту совсем зубов нет! Теперь если что мягкое попадется, то буду как-нибудь жевать, а твердое - то ни за что не откушу. Так вот вам опять книжка! Не бранитесь только! Нехорошо браниться на прощанье, особенно с тем, с кем, бог знает, скоро ли увидитесь. В этой книжке услышите рассказчиков все почти для вас незнакомых, выключая только разве Фомы Григорьевича. А того горохового панича, что рассказывал таким вычурным языком, которого много остряков и из московского народу не могло понять, уже давно нет. После того, как рассорился со всеми, он и не заглядывал к нам. Да, я вам не рассказывал этого случая? Послушайте, тут прекомедия была! Прошлый год, так как-то около лета, да чуть ли не на самый день моего патрона, приехали ко мне в гости (нужно вам сказать, любезные читатели, что земляки мои, дай бог им здоровья, не забывают старика. Уже есть пятидесятый год, как я зачал помнить свои именины. Который же точно мне год, этого ни я, ни старуха моя вам не скажем. Должно быть, близ семидесяти. Диканьский-то поп, отец Харлампий, знал, когда я родился; да жаль, что уже пятьдесят лет, как его нет на свете). Вот приехали ко мне гости: Захар Кирилович Чухопупенко, Степан Иванович Курочка, Тарас Иванович Смачненький, заседатель Харлампий Кирилович Хлоста; приехал еще... вот позабыл, право, имя и фамилию... Осип... Осип... Боже мой, его знает весь Миргород! он еще когда говорит, то всегда щелкнет наперед пальцем и подопрется в боки... Ну, бог с ним! в другое время вспомню. Приехал и знакомый вам панич из Полтавы. Фомы Григорьевича я не считаю: то уже свой человек. Разговорились все (опять нужно вам заметить, что у нас никогда о пустяках не бывает разговора. Я всегда люблю приличные разговоры: чтобы, как говорят, вместе и услаждение и назидательность была), разговорились об том, как нужно солить яблоки. Старуха моя начала было говорить, что нужно наперед хорошенько вымыть яблоки, потом намочить в квасу, а потом уже... " Ничего из этого не будет! - подхватил...
Откройте для себя всю историю и все главы
Уже доступна в нашем интернет-магазине"Слово за словом за словом — это сила." — Маргарет Этвуд