Глава 8 из 68

Между тем яхта, благодаря попутным течениям у берегов Северной Африки, быстро приближалась к экватору. 30 августа показался остров Мадейра. Гленарван, верный обещанию, сказал своему гостю, что можно остановиться и высадить его на берег.

- Дорогой лорд, - ответил Паганель, - я буду говорить с вами попросту. Скажите, намеревались ли вы до моего появления сделать остановку у Мадейры?

- Нет, - сказал Гленарван.

- Тогда разрешите мне использовать мою злосчастную рассеянность. Остров Мадейра слишком хорошо известен. Он не представляет никакого интереса для географа. Все о нем уже сказано и написано; к тому же когда-то знаменитое тамошнее виноделие теперь в полнейшем упадке. Подумайте только: на Мадейре больше нет виноградников! В 1813 году там добывалось двадцать две тысячи пип[*] вина, а в 1845 году уже всего две тысячи шестьсот шестьдесят девять пип. Прискорбное явление! Если вам безразлично, нельзя ли сделать остановку у Канарских островов...

[*] - Пипа равна 50 гектолитрам. (Примеч. автора.)

- Сделаем остановку у Канарских островов, - ответил Гленарван, - они у нас на пути.

- Я это знаю, дорогой лорд. А Канарские острова интерес нее: они состоят из трех групп, не говоря уже о пике на острове Тенерифе[*] - мне всегда хотелось его увидеть. Вот как раз удобный случай! Им я воспользуюсь и в ожидании судна, которое доставит меня в Европу, поднимусь на эту знаменитую гору.

[*] - Тенерифский пик - имеется в виду высшая точка острова Тенерифе - вулкан Тайде.

- Как вам будет угодно, дорогой Паганель, - невольно улыбаясь, ответил Гленарван.

И он улыбался не зря.

Канарские острова находятся недалеко от Мадейры, всего в двухстах пятидесяти милях - расстояние незначительное для такой быстроходной яхты, как "Дункан".

31 августа в два часа дня Джон Манглс и Паганель разгуливали по палубе. Француз забрасывал капитана вопросами о Чили.

- Господин Паганель! - вдруг прервал его Джон, указывая на какую-то точку на южной стороне горизонта.

- Что такое, дорогой капитан? - отозвался ученый.

- Соблаговолите посмотреть вон в ту сторону. Вы ничего там не видите?

- Ничего.

- Вы не туда смотрите. Это не у горизонта, но повыше, среди облаков.

- Среди облаков? Сколько я ни смотрю...

- Ну вот, теперь взгляните по направлению бушприта[*].

[*] - Бушприт - рей, выставленный вперед с носа корабля.

- Ничего не вижу.

- Да вы просто не хотите видеть! Но поверьте мне, что, хотя мы еще и в сорока милях от Тенерифского пика, его остроконечная вершина уже вырисовывается над горизонтом.

Но через несколько часов только слепой мог ничего не видеть, и Паганель волей-неволей сдался.

- Наконец-то вы ее видите, - сказал ему капитан.

- Да, да, вижу совершенно ясно. Вот это и есть так называемый Тенерифский пик? - пренебрежительно прибавил географ.

- Он самый.

- Мне кажется, он не так уж высок.

- Однако он возвышается на одиннадцать тысяч футов над уровнем моря.

- Но ему, во всяком случае, далеко до Монблана.

- Возможно, но когда дело дойдет до подъема на эту гору, пожалуй, вы найдете, что она достаточно высока.

- Подниматься? Подниматься на Тенерифский пик? К чему это, дорогой капитан, после Гумбольдта и Бонплана? Гениальный Гумбольдт поднялся на эту гору и описал ее так, что уже ничего не прибавишь. Он тогда же установил вертикальную смену растительных поясов: пояс виноградников, пояс лавровых лесов, пояс сосен, пояс горной пустыни с дроком и, наконец, каменистые осыпи, где совершенно отсутствует растительность. Гумбольдт добрался до самой высшей точки Тенерифского пика - там негде было даже сесть. Перед его глазами расстила лось пространство, равное четвертой части Испании. Затем он спустился до самого кратера этого вулкана. Спрашивается: что остается мне делать на этой горе после великого человека?

- Действительно, после него вам ничего не открыть, - согласился Джон Манглс. - А жаль, вам будет ужасно скучно ждать в порту Санта-Крус-де-Тенерифе прихода судна. Развлечений там мало, вряд ли вам удастся рассеяться.

- Моя рассеянность всегда при мне, - смеясь, заметил Паганель. - Но скажите, дорогой Манглс, разве нет крупных портов на островах Зеленого Мыса?

- Конечно, есть. И для вас, например, было бы очень легко сесть в Прая на пароход, идущий в Европу.

- Не говоря уж об одном немалом преимуществе, - заметил Паганель, - ведь острова Зеленого Мыса недалеко от Сенегала, где я найду земляков. Конечно, мне прекрасно известно, что эту группу островов считают малоинтересной, пустынной, да и климат там нездоровый. Но для глаз географа все любопытно: уметь видеть - это наука. Есть люди, которые не умеют видеть и путешествуют так же "умно", как какие-нибудь ракообразные. Но поверьте, у меня другая школа.

- Как вам будет угодно, господин Паганель, - ответил Джон Манглс. - Я уверен, что ваше пребывание на островах Зеленого Мыса обогатит географическую науку. А мы как раз должны туда зайти, чтобы запастись углем, и ваша высадка нас нисколько не задержит.

Сказав это, капитан взял курс на запад от Канарских островов. Знаменитый Тенерифский пик остался за кормой. Продолжая идти таким же быстрым ходом, "Дункан" пересек 2 сентября, в пять часов утра, тропик Рака. Погода стала меняться. Воздух сделался тяжелым и влажным, как всегда в период дождей. Время это испанцы зовут "Le tiempo das aguas" [Водяной сезон (исп.).]. Оно очень тягостно для путешественников, но полезно для жителей африканских островов, страдающих от недостатка растительности, а значит, и от недостатка влаги. Бурное море не позволяло пассажирам яхты оставаться на палубе, но разговоры в кают-компании не стали от этого менее оживленными.

3 сентября Паганель, готовясь высадиться на берег, принялся укладывать свои вещи. "Дункан" уже лавировал между остро вами Зеленого Мыса. Он прошел мимо острова Сал, бесплодного и унылого, как песчаная могила, прошел вдоль обширных коралловых рифов, а затем, оставив в стороне остров Сен-Жак, перерезанный с севера на юг цепью базальтовых гор, вошел в бухту Прая и стал на якорь у самого города. Погода была ужасная, и бушевал прибой, несмотря на то, что бухта была защищена от морских ветров. Дождь лил как из ведра, и сквозь его потоки едва можно было разглядеть город. Расположен он был на плоской горной террасе, упирающейся в отроги мощных скал вулканического происхождения, вышиной триста футов. Вид острова сквозь частую завесу дождя был удручающе унылый.

Леди Элен не удалось осуществить свое намерение побывать в городе. Погрузка угля протекала с большими затруднениями. В то время как море и небо в каком-то смятении смешивали свои воды, пассажирам не оставалось ничего другого, как сидеть в кают-компании. Естественно, злободневной темой разговоров на яхте была погода. Каждый сказал что-нибудь по этому поводу. Один майор не проронил ни слова; он, кажется, с полным равнодушием присутствовал бы и при всемирном потопе.

Паганель ходил взад-вперед, качая головой.

- Все как нарочно! - повторял он.

- Да, стихии против вас, - отозвался Гленарван.

- А я все-таки восторжествую над ними.

- Не можете же вы покинуть яхту в такую погоду, - сказала леди Элен.

- Я лично, сударыня, прекрасно мог бы и опасаюсь только за свой багаж и инструменты: ведь все пропадет.

- Опасен только момент высадки, - заметил Гленарван, - а как только вы попадете в Прая, вы там устроитесь не так уж плохо. Правда, относительно чистоты можно пожелать большего: придется жить с обезьянами и свиньями, а соседство с ними далеко не всегда приятно. Но путешественник не должен обращать внимание на такие мелочи. К тому же надо надеяться, что месяцев через семь-восемь вам удастся сесть на судно, идущее в Европу.

- Через семь-восемь месяцев! - воскликнул Паганель.

- Да, и это самое меньшее: ведь в период дождей суда не так уж часто заходят на острова Зеленого Мыса. Но вы сможете с пользой употребить свое время. Этот архипелаг еще малоизвестен. Здесь есть над чем поработать в области топографии и климатологии, этнографии и гипсометрии[*].

[*] - Гипсометрия - измерение рельефа местности.

- Вы сможете заняться обследованием рек, - заметила леди Элен.

- Таковых там не имеется, - ответил Паганель.

- Ну, займитесь речками.

- Их также нет.

- Тогда какими-нибудь потоками, ручьями... 

- И их не существует.

- В таком случае, вам придется обратить свое внимание на леса, - промолвил майор.

- Для лесов необходимы деревья, а они здесь отсутствуют.

- Приятный край, нечего сказать! - отозвался майор.

- Утешьтесь, дорогой Паганель, - сказал Гленарван, - ведь вам все же остаются горы.

- О, милорд! Горы эти и невысоки и неинтересны. Да к тому же они уже изучены.

- Изучены? - удивился Гленарван.

- Да. Как всегда, мне не везет. На Канарских островах все было уже сделано Гумбольдтом, а здесь меня опередил один геолог, господин Шарль Сент-Клер-Девиль.

- Неужели?

- Увы, это так! - жалобно ответил Паганель. - Этот ученый был на борту французского корвета "Решительный", когда тот стоял у островов Зеленого Мыса. И вот Сент-Клер воспользовался своим пребыванием здесь, чтобы подняться на самую интересную из вершин архипелага, а именно - на вулкан острова Фогу. Скажите же на милость, что мне остается делать после него?

- Это действительно прискорбно, - сказала леди Элен. - Что же вы, господин Паганель, думаете предпринять?

Паганель несколько минут молчал.

- Право, вам надо было высадиться на Мадейре, хоть там и нет больше вина, - заметил Гленарван.

Ученый секретарь Парижского географического общества по-прежнему молчал.

- Я бы подождал еще, - сказал майор, но он так же равнодушно мог бы посоветовать обратное.

- Дорогой Гленарван, - прервал наконец молчание Паганель, - где вы думаете сделать следующую остановку?

- О, не раньше чем в Консепсьоне.

- Черт возьми! Это меня чрезвычайно отдаляет от Индии!

- Да нет же: как только вы обогнете мыс Горн, вы начнете к ней приближаться...

- Это-то я знаю.

- К тому же, - продолжал Гленарван самым серьезным тоном, - не все ли равно, попадете ли вы в Ост - или Вест-Индию?

- Как не все ли равно?!

- Ну да, ведь между индейцами Патагонии и индийцами Пенджаба разница всего в одной букве!

- А знаете, милорд, - воскликнул Паганель, - ведь этот довод никогда не пришел бы мне в голову!

- А что касается золотой медали, дорогой Паганель, - продолжал Гленарван, - то ее можно заслужить в любой стране. Можно работать, производить изыскания, делать открытия и в Кордильерах и на Тибете.

- Но как же мои исследования реки Цангпо?

- Ну что ж, вы ее замените Рио-Колорадо. Река большая, почти не изученная. Географы наносят ее на карту, как им заблагорассудится.

- Я знаю, дорогой лорд. Встречаются ошибки в несколько градусов. Я нисколько не сомневаюсь в том, что, обратись я к Географическому обществу с просьбой послать меня в Патагонию, оно так же охотно командировало бы меня туда, как и в Индию. Но я как-то не думал об этом.

- По вашей обычной рассеянности...

- А не отправиться ли вам вместе с нами, господин Паганель? - спросила ученого леди Элен самым любезным тоном.

- Сударыня, а мое поручение?..

- Предупреждаю вас, что мы пройдем Магеллановым проливом, - объявил Гленарван.

- Милорд, вы искуситель!

- Добавлю, что мы побываем в Голодном Порту.

- Голодный Порт! - воскликнул атакованный со всех сторон француз. - Да ведь это же порт, знаменитый во всех географических летописях!

- Примите еще во внимание, господин Паганель, - продолжала леди Элен, - что в вашем лице Франция разделила бы с Шотландией честь участвовать в экспедиции.

- Да, конечно!

- Географ был бы очень полезен нашей экспедиции, а что может быть прекраснее, чем поставить науку на службу людям!

- Вот это хорошо сказано!

- Поверьте мне: положитесь, как это сделали мы, на волю случая или, вернее, провидения! Оно послало нам этот документ, и мы двинулись в путь. Оно же привело вас на борт "Дункана" - не покидайте его.

- Хотите знать, друзья мои, что я думаю? - сказал Паганель. - Так вот: вам очень хочется, чтобы я остался.

- Вам самому, Паганель, смертельно хочется остаться, - парировал Гленарван.

- Чертовски! - воскликнул ученый-географ. - Но я боялся быть навязчивым.