Глава 23 из 27

XXV. Травля Невидимого

Сначала Кемп говорил слишком безсвязно, чтобы Эдай мог понят только-что происшедшее с такою быстротою.

Она стояли на площадке. Кемп все еще держал на руке странные одежды Гриффина и торопливо разсказывал. Через некоторое время Эдай начал, однако, кое-что понимать.

-- Он помешан,-- говорил Кемп,-- он безчеловечен. Это один голый эгоизм. Ему дела нет ни до чего, кроме собственной выгоды и собственной безопасности. Нынче утром я выслушал целую историю самого грубого эгоизма. Он калечил людей. Будет убивать, если мы ему не помешаем. Создаст панику. Ничто его не остановит. Теперь он на воле -- бешеный!

-- Его надо поймать,-- сказал Эдай. Это несомненно.

-- Но как?-- воскликнул Кемп, и тотчас в голове его закишели планы:-- Вам надо принять меры сейчас же: привлечь к этому делу все население, не дать Гриффину оставить наших мест. Раз он бежит отсюда, он пойдет калечить и убивать по всей стране. Он мечтает о царств террора! О царстве террора, слышите? Вам надо учредить надзор по всем железным дорогам, по всем проселкам, на всех пароходах. Войско должно помогать. Телеграфируйте о помощи. Единственное, что может его здесь задержать, это надежда выручить свои записные книги, которые он очень ценит. Я разскажу вам: в вашем полицейском участке содержится некий Марвель...

-- Знаю,-- сказал Эдай,-- знаю. Книги-то,-- да. Но ведь бродяга...

-- Бродяга отрицает, чтобы оне у него были; но он говорит, что оне у него. Вы должны сделать так, чтобы не дать ему возможности ни питаться, ни спать; день и ночь весь край должен быть настороже. Пищу надо запирать и прятать, чтобы он не имел к ней доступа. Дома также запирать крепко-накрепко... Дай нам Бог холодные ночи и дожди!.. Вся округа должна тотчас приняться ловить его, ловить, пока не поймают. Говорю вам, Эдай, он -- гибель и бедствие, он страшно опасен: если его не схватят и не запрут, один Бог знает, что может произойти. Страшно и подумать!

-- Что же еще нам делать?-- спросил Эдай. Мне надо тотчас отправляться и начать все устраивать. Но почему бы и вам не пойти со мною? Да, пойдемте-ка! Пойдем и соберем нечто в роде военного совета, призовем на помощь Гоппса и железнодорожное начальство. Пойдемте и разскажите мне все по дороге. Что же еще мы можем сделать?... Да бросьте эту дрянь!

Через минуту Эдай уже сходил с лестницы, а за ним Кемп. Они нашли наружную дверь отворенной, а за нею двух полицейских, глазевших в пустое пространство.

-- Удрал, сэр,-- сказал один из них.

-- Нам тотчас нужно отправиться в центральное отделение,-- сказал Эдай. Сходите, кто-нибудь, за извозчиком и пошлите его нам навстречу, да поживее. Ну, Кемп, еще что же?

-- Собак,-- сказал Кемп,-- достаньте собак: оне его не видят, да чуют. Достаньте собак.

-- Ладно,-- сказал Эдай. Это между нами, но тюремному начальству в Гальстиде известен один человек, у которого есть ищейки. Собак, значит. Еще что?

-- Помните,-- сказал Кемп,-- его пища видна. Когда он поесть, его пища видна, пока она не усвоится организмом. Поевши, он должен прятаться. Надо искать везде, обыскивать каждый куст, каждый укромный уголок. И всякое оружия, все предметы, которые можно обратить в оружие, надо прятать. Подолгу носить с собою такия вещи он не может. Все, что может попасться ему под руку, и чем он может драться, надо спрятать.

-- И это ладно,-- сказал Эдай. Поймаем его, погодите!

-- А по дорогам...-- начал Кемп и запнулся.

-- Ну?-- сказал Эдай.

-- Толченого стекла... Я знаю, это жестоко... Но подумайте только, что он может сделать!

Эдай со свистом втянул воздух между зубами.

-- Это уж что-то того,-- сказал он,-- будто не по чести... Уж и не знаю, право... Велю все-таки приготовить; если он зайдет слишком далеко...

-- Говорю ж я вам, он стал совсем безчеловечен,-- оказал Кемп. Я также уверен, что он установит царство террора,-- когда оправится от волнения своего теперешнего побега,-- как в том, что говорю с вами. Единственная наша надежда -- опередить его. Он порвал все связи cъ людьми. Пусть кровь его падет на его собственную голову!