Письмо в никуда из комнаты с видом на залив

Письмо в никуда из комнаты с видом на залив

Дорогая, я вышел сегодня из дома поздно,
позже, чем следовало бы. Залив
лежал, как линолеум, серо и серьёзно.
Ветер, чей голос давно стал сиплым и фальшивым,
гнал облака на запад — туда, где нет меня.

Впрочем, меня нет нигде. Это не жалоба,
а констатация, вроде прогноза погоды
на среду: облачно, временами — жалоба.
Чайка орёт над водой. В её крике — годы,
проведённые в попытках понять, зачем берег.

Я купил газету. В ней — то же, что прежде:
война, которой нет конца, и цены на хлеб.
Человек привыкает к отсутствию надежды
быстрее, чем к её присутствию. Слеп
тот, кто считает это пороком.

В кафе на углу подают кофе с молоком.
Официантка знает мой заказ. В этом —
больше постоянства, чем в браке или в высоком
чувстве. Чашка стоит на столе — белым
кружком на мраморе, как точка в конце строки.

За окном — февраль. Деревья стоят, как вилки,
воткнутые в скатерть неба черенками вниз.
И я думаю: есть ли разница между ссылкой
и свободой — если горизонт всё тот же сизый
в обоих случаях? Вопрос, не требующий ответа.

Дорогая, не жди письма. Почта — ненадёжна,
как всё, что связано с расстоянием и временем.
Слова доходят искажёнными. Это, возможно,
к лучшему: искажение — единственное бремя,
которое делает речь выносимой.

Залив темнеет. Фонари включаются — один за другим,
как аргументы в пользу существования.
И я стою у окна, наблюдая за ними,
не зная, что хуже — тьма или её название.

Твой — никто. Из ниоткуда.
С видом на залив, в котором отражается
всё, чего уже не будет,
и всё, что никогда не начинается.