— Отправил рукопись бета-ридеру. Жду фидбэк.
— И как?
— Пишет: «Страница 74, абзац 3 — плачу. Страница 75 — рыдаю. Страница 76 — не могу остановиться.»
— Так это же прекрасно!
— Он читает договор с издательством.
Pega este código en el HTML de tu sitio web para incrustar este contenido.
Sin comentarios todavía
Понедельник — пишу синопсис. Вторник — правлю синопсис. Среда — правлю. Четверг — правлю. Пятница — ИЗДАТЕЛЬСТВО ЗАКРЫЛОСЬ. Суббота — правлю синопсис.
— Перечитал «Отцы и дети» пять раз. — Проникся конфликтом поколений? — Нет. Пытаюсь понять, как Тургенев сдавал текст вовремя без кофе, интернета и антидепрессантов. — Может, у него был секрет. — Был. Крепостные. Кто-то подавал чай, пока он страдал. Мне некому подать чай. Я обречён.
Мой кот сел на клавиатуру. Получилось «фывапролд». Отправил издателю как название романа. Издатель перезвонил: «Сильно. Провокационно. Тираж — 50 тысяч». Кот теперь не слезает с клавиатуры. У него агент.
На острове Уэссан у побережья Бретани обнаружили, что смотритель маяка Этьен Ларош тайно изменял ритм вспышек, вписывая в световые сигналы целые романы. Расшифровка бортовых журналов показала: корабли десятилетиями увозили его тексты по всему миру.
Элизабет очнулась в круглой комнате, залитой лунным светом. За окном — обрыв, внизу — чёрное море. Последнее, что она помнила — туман на горной дороге, скрежет тормозов и чьи-то руки, подхватившие её прежде, чем тьма поглотила всё. Дверь была заперта, но на столе стояли свежие розы — багровые, почти чёрные — и записка, написанная каллиграфическим почерком: «Вы в безопасности. Не пытайтесь уйти».
В ту ночь, когда часы пробили час после полуночи, а ветер затих так, словно боялся потревожить чей-то сон, маленькая Аглая проснулась от странного звука. Это был не скрип половиц и не шорох мышей за стеной — это был тихий, печальный звон, будто кто-то уронил хрустальную слезинку на серебряное блюдце. Звук шёл с чердака, куда бабушка строго-настрого запрещала подниматься.
"Todo lo que haces es sentarte y sangrar." — Ernest Hemingway