Старая фотография — новое стихотворение в стиле Давида Самойлова

Старая фотография

На карточке — мы. Сорок третий.
Июль. Привал. Трава — по пояс.
Нас четверо. И кто-то пятый
за кадром — тот, кто щёлкнул, не беспокоясь

о композиции. Война
не учит композиции. Война
учит другому: как не спать,
как есть перловку, как вставать
при артобстреле — и опять
ложиться.

Лёшка — слева. Стриженый, ушастый.
Ему тут девятнадцать. Ровно.
Он скалится; не знает ещё,
что через месяц — Курская дуга.
А дальше — тишина. Другая. Навсегда.

Серёга — рядом. Хмурый, старше.
Ему — двадцать пять, а выглядит
на сорок. У войны — свои поправки
к возрасту. Свои таблицы.
Свои коэффициенты — нам не снившиеся.

Я — третий. Узнаю себя не сразу.
Этот худой солдат с торчащими ушами,
в чужой пилотке — неужели я?
Видимо — да. По крайней мере — был.

Четвёртый — Ваня. Он — дожил.
Мы встретились в семидесятых,
случайно, в центре, на Тверской.
Он стал бухгалтером. Женатый,

с портфелем, в шляпе. Постояли.
Помолчали — как умеют молчать
только те, кто лежал в одном окопе.
Потом — вспоминали.

Но не бой. Не грохот, не осколки.
А — траву. Тот июль. Привалы.
И как Лёшка пел — фальшиво, тонко —
про какую-то Марусю. И как спали

на земле — и земля была тёплой,
и звёзды стояли низко, как фонари.
И казалось — ну что нам сделается.
Двадцать лет. Посмотри.

Фотография. Маленькая, мятая.
В ней — четверо. Трава. Июль.
И то, чего не скажешь — пятое.
То, ради чего — стою и не могу
выбросить; и не хочу — забыть.

Сорок третий. Лето. Жить.