Chapter 13 of 99

Глава 13.

Как д'Артаньян, встретившись с Портосом, убедился, что не в деньгах счастье

 Д'Артаньян въехал за решетку и очутился перед замком. Едва он соскочил с лошади, как какой-то великан появился на крыльце. Следует отдать должное д'Артаньяну: независимо от всяких эгоистических соображений, сердце его радостно забилось при виде высокой фигуры и воинственного лица, сразу напомнившего ему, какой это храбрый и добрый человек.

 Он взбежал на крыльцо и бросился в объятия Портоса; вся челядь, выстроившаяся кружком на почтительном расстоянии, смотрела на них с любопытством. Мушкетон в первом ряду утирал себе глаза. Бедняга не переставал плакать с той минуты, как узнал д'Артаньяна и Планше.

 Портос взял приятеля за руку.

 -- Ах, как я рад опять вас видеть, дорогой д'Артаньян! -- воскликнул он (теперь вместо баритона он говорил басом). -- Вы, значит, меня не забыли.

 -- Забыть вас? Ах, дорогой дю Валлон, можно ли забыть лучшие дни молодости, и своих верных друзей, и пережитые вместе опасности. Увидя вас, я припомнил каждый миг нашей былой дружбы.

 -- Да, да, -- сказал Портос, подкручивая усы и стараясь придать им прежний щегольской вид, который они утратили за время его затворничества. -- Да, славные дела совершали мы в свое время, -- было над чем поломать голову бедному кардиналу.

 И он тяжело вздохнул. Д'Артаньян взглянул на него.

 -- Во всяком случае, -- продолжал томно Портос, -- добро пожаловать, дорогой друг, вы меня развлечете. Мы затравим завтра зайца в моих превосходных полях или косулю в моих великолепных лесах. Мои четыре борзые слывут самыми легкими в наших краях, а гончие у меня такие, что равных им не найти на двадцать миль в окружности.

 И Портос вздохнул второй раз.

 "Ого! -- подумал Д'Артаньян. -- Неужели мой приятель не так счастлив, как кажется?"

 -- Но прежде всего, -- ответил он, -- вы представите меня госпоже дю Валлон, потому что я помню любезное приглашение, которое вы мне прислали и в котором она соблаговолила приписать несколько строк.

 Третий вздох Портоса.

 -- Я потерял госпожу дю Валлон два года тому назад и до сих пор скорблю об этом. Потому-то я и уехал из моего замка Валлон, близ Корбея, и поселился в Брасье, а из-за этого переезда в конце концов прикупил вот это именье. Бедная госпожа дю Валлон! -- продолжал Портос, делая унылую мину. -- У нее был не очень покладистый характер, но под конец она все же примирилась с моими привычками и вкусами.

 -- Значит, вы богаты и свободны? -- сказал Д'Артаньян.

 -- Увы, -- ответил Портос, -- я вдовец, и у меня сорок тысяч дохода. Пойдемте завтракать. Хотите?

 -- И очень, -- ответил Д'Артаньян. -- Утренний воздух возбудил мой аппетит.

 -- Да, -- заметил Портос, -- у меня превосходный воздух.

 Они вошли в замок. Внутри все сверху донизу сияло позолотой: золоченые карнизы, золоченая резьба, золоченая мебель.

 Накрытый стол ожидал их.

 -- Вот видите, -- сказал Портос, -- так у меня всегда.

 -- Черт возьми, я восхищен! Такого стола и у короля не бывает.

 -- Да, я слышал, что Мазарини его очень скверно кормит. Отведайте котлет, милый Д'Артаньян. Из собственной баранины.

 -- У вас очень нежные бараны, могу вас поздравить.

 -- Да, они откармливаются на моих превосходных лугах.

 -- Дайте мне еще.

 -- Нет, попробуйте лучше зайца. Я убил его вчера в одном из моих заповедников.

 -- Черт! Как вкусно! Да вы кормите ваших зайцев, верно, одной богородичной травкой!

 -- А как вам нравится мое вино? Не правда ли, приятное?

 -- Оно превосходно.

 -- А тем не менее это местное.

 -- В самом деле?

 -- Да, небольшой виноградничек на южном склоне горы: он дает двадцать мюидов.

 -- Великолепный сбор.

 Портос вздохнул в пятый раз. Д'Артаньян считал вздохи Портоса.

 -- Но послушайте наконец, -- сказал он, желая разрешить эту загадку, -- можно подумать, друг мой, что вас что-то печалит? Уж не больны ли вы? Разве здоровье...

 -- Превосходно, мой друг, лучше, чем когда-либо: я убью быка ударом кулака.

 -- Значит, семейные огорчения?..

 -- Семейные? К счастью, у меня нет семьи.

 -- Чем же тогда вызваны ваши вздохи?

 -- Я буду откровенен с вами, мой друг, -- сказал Портос. -- Я несчастлив.

 -- Вы несчастливы, Портос? Вы, владеющий замками, лугами, холмами, лесами, -- вы, имеющий, наконец, сорок тысяч ливров доходу, вы несчастливы?

 -- Дорогой мой, -- отвечал Портос, -- правда, у меня все есть, но я одинок среди всего этого.

 -- А, понимаю: вы окружены нищими, знаться с которыми для вас унизительно...

 Портос слегка побледнел и осушил огромный стакан вина со своего виноградника.

 -- Нет, не то, -- сказал он, -- скорее наоборот. Эти мелкопоместные дворянчики, которые все имеют кой-какие титулы и считают себя потомками Фарамонда, Карла Великого или по меньшей мере Гуго Капета. Так как я был новоприбывший, я должен был первый к ним ехать, вначале я так и делал; но вы знаете, мой милый, госпожа дю Валлон... — (здесь Портос словно поперхнулся) — госпожа дю Валлон была сомнительная дворянка. Первый раз она была замужем, -- мне кажется, Д'Артаньян, вам это известно, -- за стряпчим; это, по их мнению, было отвратительно. Они так и выразились: "отвратительно". Вы понимаете, за такое выражение можно убить тридцать тысяч человек. Я убил двоих; это заставило остальных замолчать, но не принесло мне их дружбы. Так что теперь я лишен всякого общества; живу один, скучаю, дохну с тоски.

 Д'Артаньян улыбнулся; он знал теперь слабое место в готовил удар.

 -- Но в конце концов, -- сказал он, -- вы же сами дворянин и женитьба не отняла у вас дворянства.

 -- Да, но, понимаете, я не принадлежу к исторической знати, как, например, Куси, довольствовавшиеся титулом "сир", или Роганы, которые не хотели быть герцогами; я вынужден уступать этим людям, которые все графы и виконты; в церкви, на всех церемониях, всюду они пользуются преимуществами передо мною, и я ничего с этим не могу поделать. Ах, если б только я был...

 -- Барон, не так ли? -- окончил Д'Артаньян фразу приятеля.

 -- Ах! -- воскликнул Портос, просияв. -- Ах, если б я был барон!

 "Отлично, -- подумал Д'Артаньян, -- тут успех обеспечен".

 -- А знаете, дорогой друг, -- сказал он Портосу, -- этот-то титул, которого вы так желаете, я и привез вам сегодня.

 Портос подпрыгнул так, что все кругом затряслось; две-три бутылки, потеряв равновесие, скатились со стола и разбились. Мушкетон прибежал на шум, и в дверях появился Планше с набитым ртом и салфеткой в руках.

 -- Вы меня звали, монсеньер? -- спросил Мушкетон.

 Портос сделал знак Мушкетону подобрать осколки стекла.

 -- Я рад видеть, -- сказал Д'Артаньян, -- что этот славный малый по-прежнему при вас.

 -- Он мой управляющий, -- ответил Портос. -- Он умеет-таки обделывать свои делишки, этот мошенник, сразу видно, -- сказал он громко, -- но, -- прибавил он, понижая голос, -- он мне предан и не покинет меня ни за что на свете.

 "И притом зовет тебя монсеньером", -- подумал д'Артаньян.

 -- Можете идти, Мустон, -- сказал Портос.

 -- Вы сказали Мустон? Ах, да, понимаю, сокращенное имя, Мушкетон -- это слишком длинно!

 -- Да, и к тому же от этого имени за целую милю пахнет казармой. Однако мы говорили о деле, когда вошел этот дуралей.

 -- Да, -- сказал Д'Артаньян. -- Но отложим разговор до другого времени, а то ваши люди могут что-нибудь пронюхать: быть может, тут есть шпионы.

 Вы понимаете, Портос, это дело важное.

 -- Черт побери! -- проговорил Портос. -- Что ж, пойдемте прогуляться по парку, для пищеварения.

 -- С удовольствием, -- сказал д'Артаньян.

 Так как плотный завтрак подошел к концу, они отправились осматривать великолепный сад. Каштановые и липовые аллеи окружали участок, по крайней мере, десятин в тридцать. В садках, обсаженных частой живой изгородью, резвились кролики, играя в высокой траве.

 -- Честное слово, -- сказал д'Артаньян, -- парк у вас так же великолепен, как и все остальное; а если у вас в прудах столько же рыбы, сколько кроликов в садках, то вы должны быть счастливейшим человеком в мире, разке что вы разлюбили охоту и не сумели пристраститься к рыбной ловле.

 -- Рыбу ловить, мой друг, я предоставляю Мушкетону: это мужицкое удовольствие. Охотой же я иногда занимаюсь, другими словами, когда я скучаю, то сажусь здесь на мраморной скамейке, приказываю подать мне ружье, привести Гредине -- это моя любимая охотничья собака -- и стреляю кроликов.

 -- Это очень весело, -- сказал д'Артаньян.

 -- Да, -- ответил со вздохом Портос, -- это очень весело.

 Д'Артаньян уже перестал считать вздохи Портоса.

 -- Потом, -- прибавил Портос, -- Гредине их отыскивает и сам относит к повару: он хорошо выдрессирован.

 -- Какой чудесный пес! -- сказал д'Артаньян.

 -- Но оставим Гредине, -- продолжал Портос. -- Если хотите, я вам его подарю, он мне уже надоел; вернемтесь теперь к нашему делу.

 -- Извольте, -- сказал д'Артаньян. -- Но, дорогой друг, чтобы вы не могли потом упрекнуть меня в вероломстве, я вас предупреждаю, что вам придется совершенно изменить образ жизни.

 -- Как так?

 -- Снова надеть боевое снаряжение, подпоясать шпагу, подвергаться опасностям, оставляя подчас в пути куски своей шкуры, -- словом, зажить прежнею жизнью, понимаете?

 -- Ах, черт возьми! -- пробормотал Портос.

 -- Да, я понимаю, что вы избаловались, милый друг; вы отрастили брюшко, рука утратила прежнюю гибкость, которую, бывало, вы не раз доказывали гвардейцам кардинала.

 -- Ну, рука-то еще не плоха, клянусь вам, -- сказал Портос, показывая свою ручищу, похожую на баранью лопатку.

 -- Значит, мы будем воевать?

 -- Ну, разумеется.

 -- А с кем?

 -- Вы следите за политикой, мой друг?

 -- Я? И не думаю.

 -- Тем лучше. Словом, вы за кого: за Мазарини или за принцев?

 -- Я просто ни за кого.

 -- Иными словами, вы за нас? Тем лучше, Портос, это выгоднее всего.

 Итак, мой милый, я вам скажу: я приехал от кардинала.

 Это слово оказало такое действие на Портоса, как будто был все еще 1640 год и речь шла о настоящем кардинале.

 -- Ого! Что же угодно от меня его преосвященству?

 -- Его преосвященство желает, чтоб вы поступили к нему на службу.

 -- А кто сказал ему обо мне?

 -- Рошфор. Помните?

 -- Еще бы, черт возьми! Тот самый, что, бывало, так досаждал нам, по чьей милости нам пришлось столько гонять по проезжим дорогам! Тот, кого вы трижды угостили шпагой, и ему, можно сказать, не зря досталось!

 -- Но знаете ли вы, что он стал нашим другом? -- спросил д'Артаньян.

 -- Нет, не знал. Он, видно, незлопамятен...

 -- Вы ошибаетесь, Портос, -- возразил д'Артаньян, -- это я незлопамятен.

 Портос не совсем понял эти слова, но, как мы знаем, он не отличался сообразительностью.

 -- Так вы говорите, -- продолжал он, -- что граф Рошфор говорил обо мне кардиналу?

 -- Да, а затем королева.

 -- Королева?

 -- Чтобы внушить нам доверие к нему, она даже дала ему знаменитый алмаз, помните, который я продал господину Дезэссару и который, не знаю каким образом, снова очутился в ее руках.

 -- Но мне кажется, -- заметил Портос со свойственным ему неуклюжим здравомыслием, -- она бы лучше сделала, если б возвратила его вам.

 -- Я тоже так думаю, -- ответил д'Артаньян. -- Но что поделаешь, у королей и королев бывают иногда странные причуды. А так как в конце концов в их власти богатство и почести и от них исходят деньги и титулы, то и питаешь к ним преданность.

 -- Да, питаешь к ним преданность... -- повторил Портос. -- Значит, в настоящую минуту вы преданы?..

 -- Королю, королеве и кардиналу. Более того, я поручился и за вас.

 -- И вы говорите, что заключили некоторые условия относительно меня?

 -- Блестящие, мой дорогой, блестящие. Прежде всего, у вас есть деньги, не так ли? Сорок тысяч ливров дохода, сказали вы?

 Портос вдруг встревожился.

 -- Ну, милый мой, -- сказал он, -- лишних денег ни у кого не бывает. Наследство госпожи дю Валлон несколько запутано, а я не мастер вести тяжбы, так что и сам перебиваюсь, как могу.

 "Он боится, что я приехал просить у него взаймы", -- подумал д'Артаньян.

 -- Ах, мой друг, -- сказал он громко, -- тем лучше, если у вас заминка в делах.

 -- Почему: тем лучше? -- спросил Портос.

 -- Да потому, что его преосвященство даст вам все: земли, деньги, титулы.

 -- А-а-а! -- протянул Портос, вытаращив глаза при последнем слове д'Артаньяна.

 -- При прежнем кардинале, -- продолжал д'Артаньян, -- мы не умели пользоваться случаем, а ведь была возможность. Я говорю не о вас: у вас сорок тысяч доходу, и вы, по-моему, счастливейший человек на свете...

 Портос вздохнул.

 -- Но тем не менее, -- продолжал д'Артаньян, -- несмотря на ваши сорок тысяч ливров доходу, а может быть, именно в силу этих сорока тысяч ливров, мне кажется, что маленькая коронка на дверцах вашей кареты выглядела бы очень недурно, а?

 -- Ну разумеется.

 -- Так вот, друг мой, заслужите ее: она на конце вашей шпаги. Мы не повредим друг другу. Ваша цель -- титул, моя -- деньги... Мне бы только заработать достаточно, чтобы восстановить Артаньян, пришедший в упадок с тех пор, как мои предки разорились на крестовых походах, да прикупить по соседству акров тридцать земли, -- больше мне не нужно. Я поселюсь там и спокойно умру.

 -- А я, -- сказал Портос, -- хотел бы быть бароном.

 -- Вы им будете.

 -- А о других наших друзьях вы тоже вспомнили? -- спросил Портос.

 -- Конечно. Я виделся с Арамисом.

 -- А ему чего хочется? Быть епископом?

 -- Представьте себе, -- ответил д'Артаньян, не желавший разочаровывать Портоса, -- что Арамис стал монахом и иезуитом и живет как медведь; он отрекся от всего земного и помышляет только о спасении души. Мои предложения не могли поколебать его.

 -- Тем хуже! -- сказал Портос. -- Он был человек с головой. А Атос?

 -- Я еще не видался с ним, но поеду к нему от вас. Не знаете ли, где его искать?

 -- Близ Блуа, в маленьком именьице, которое он унаследовал от какого-то родственника.

 -- А как оно называется?

 -- Бражелон. Представьте себе, друг мой, Атос, который и так родовит, как император, вдруг еще наследует землю, дающую право на графский титул! Ну на что ему эти графства? Графство де Ла Фер, графство де Бражелон!

 -- Тем более что у него нет детей, -- сказал д'Артаньян.

 -- Гм, я слыхал, что он усыновил одного молодого человека, который очень похож на него лицом.

 -- Атос, наш Атос, который был добродетелен, как Сципион! Вы с ним виделись?

 -- Нет.

 -- Ну, так я завтра же повидаюсь с ним и расскажу о вас. Боюсь только, -- но это между нами, -- что из-за своей несчастной слабости к вину он состарился и опустился.

 -- Да, правда, он много пил.

 -- К тому же он старше нас всех, -- заметил д'Артаньян.

 -- Всего несколькими годами; важная осанка очень его старила.

 -- Да, это верно. Итак, если Атос будет с нами -- великолепно; ну, а если не будет, мы и без него обойдемся. Мы и вдвоем стоим целой дюжины.

 -- Да, -- сказал Портос, улыбаясь при воспоминании о своих былых подвигах, -- но вчетвером мы стоили бы тридцати шести; тем более что дело будет не из легких, судя по вашим словам.

 -- Не легкое для новичка, но не для нас.

 -- А сколько оно продлится?

 -- Пожалуй, хватит года на три, на четыре, черт возьми!

 -- Драться будем много?

 -- Надеюсь.

 -- Тем лучше в конце концов, тем лучше! -- восклицал Портос. -- Вы представить себе не можете, как мне с той поры, что я сижу здесь, хочется размять кости! Иной раз, в воскресенье, после церкви, я скачу на коне по полям и лугам моих соседей в чаянии какой-нибудь доброй стычки, так как чувствую, что она мне необходима; но ничего не случается, мой милый.

 То ли меня уважают, то ли боятся, что более вероятно. Мне позволяют вытаптывать с собаками поля люцерны, позволяют над всеми издеваться, и я возвращаюсь, скучая еще больше, вот и все. Скажите мне, по крайней мере, теперь в Париже уже не так преследуют за поединки?

 -- Ну, мой милый, тут все обстоит прекрасно. Нет никаких эдиктов, ни кардинальской гвардии, ни Жюссака и ему подобных сыщиков, ничего. Под любым фонарем, в трактире, где угодно: "Вы фрондер?" -- вынимаешь шпагу, и готово. Гиз убил Колиньи посреди Королевской площади, и ничего -- сошло.

 -- Вот это славно! -- сказал Портос.

 -- А затем, в скором времени, -- продолжал д'Артаньян, -- у нас будут битвы по всем правилам, с пушками, с пожарами, -- все что душе угодно.

 -- Тогда я согласен.

 -- Даете мне слово?

 -- Да, решено! Я буду колотить за Мазарини направо и налево. Но...

 -- Что "но"?

 -- Пусть он сделает меня бароном.

 -- Э, черт возьми! Да это уж решено заранее. Я вам сказал и повторяю, что ручаюсь за ваше баронство.

 Получив это обещание, Портос, который никогда не сомневался в слове своего друга, повернул с ним обратно в замок.