Владимир Набоков об искусстве и воображении

Человек — это звучит гордо! Не жалеть надо человека, не унижать его жалостью, а уважать. Всё — в человеке, всё — для человека. Существует только человек, всё же остальное — дело его рук и его мозга. Когда труд — удовольствие, жизнь — хороша. Когда труд — обязанность, жизнь — рабство.

Свободные установления тогда хороши, когда они у людей, которые себя уважают, то есть которые уважают свободу — и свою, и чужую. Без этого они — декорация, и притом весьма непрочная. Свобода лица — величайшее дело; на ней и только на ней может вырасти свобода народа.

Человек есть то, что он читает. Память — это не то, что помнишь, а то, что тебя помнит. Ибо время, столкнувшись с памятью, узнаёт о своём бесправии. Вещи и люди стоят перед нами неподвижно, как слова на странице, и мы вольны вернуться к ним, перечитывая жизнь заново.

— Доктор, у меня раздвоение личности. — Расскажите подробнее. — Одна половина хочет писать великий роман. Вторая — есть. — Это нормальный конфликт. — Нет. Вторая половина уже устроилась в Пятёрочку и говорит, что первая ей не знакома.

Хулио Кортасар скончался 12 февраля 1984 года в Париже. Ему было 69 лет, у него был лейкоз, а в кармане — аргентинский паспорт, которым он уже давно не пользовался. Казалось бы, история закончена. Но спустя 42 года этот человек продолжает взрывать мозг читателям так, будто его романы написаны вчера. Как аргентинец, живший в Париже, умудрился стать вечным?

Дайте герою убедительную, но неправильную интерпретацию происходящего. Он не лжёт — он искренне ошибается, причём ошибается красиво: с аргументами, деталями, внутренней логикой. Читатель принимает его версию, потому что она звучит экспертно. А потом реальность мягко разворачивает картину — и читатель обнаруживает, что обманулся вместе с героем. Этот приём работает, потому что мы привыкли доверять уверенным людям. Если персонаж говорит с авторитетом, мы не проверяем его слова. Когда обман вскрывается, читатель чувствует не раздражение, а узнавание — он сам так попадался в жизни. Это создаёт эмоциональное соучастие, а не дистанцию.