Под темной вуалью — молчание

Ты говоришь — не надо больше писем.
И я, не мастерица говорить,
молчу; и день от форточки зависим,
и стынет чай, и некого корить.

На пальце — след от твоего кольца,
белее, чем январские поля.
Я не заплачу. Просто нет лица —
одна вуаль, и под вуалью — я.

Как холодны перила на балконе.
Как узок стал серебряный браслет.
Я помню все: перрон, толчок в вагоне,
и то, что ты не обернулся вслед.

Пусть говорят, что осень — время тлена.
А мне бы только этот желтый сад,
да скрип калитки, да сырая Сена...
Нет, Мойка. Я забыла. Невпопад.

Ты не придешь. И я тебя не жду —
так проще жить, так легче не любить.
Но всякий раз, как хлопнет дверь в саду,
я замираю. И боюсь дышать. И — быть.

Вуаль сползла. Ну что ж, пускай сползает.
В окне — фонарь, и мокрый снег, и тьма.
А за стеной соседка напевает
тот самый вальс. Как будто ты. Сама.