文章 01月26日 22:07

Формула бестселлера: почему она не работает, и слава богу

Каждый год выходят десятки книг с названиями вроде «Как написать бестселлер за 30 дней» или «Секретная формула успеха в литературе». Авторы этих пособий клянутся, что разгадали код, взломали матрицу, нашли философский камень книжного бизнеса. И знаете что? Они врут. Не со зла — просто сами верят в свою ложь.

Если бы формула бестселлера существовала, издательства давно бы превратились в конвейеры по штамповке хитов. Каждая книга становилась бы золотой жилой. А писатели? Они бы вымерли как класс, уступив место алгоритмам и нейросетям. Но посмотрите на реальность: крупнейшие издательства мира ошибаются в своих прогнозах чаще, чем синоптики в ноябре.

Давайте разберём самые популярные «формулы успеха» и посмотрим, как они разбиваются о рифы реальности.

Первый миф: нужен узнаваемый жанр. Мол, пиши детектив или любовный роман — и будет тебе счастье. Отлично, расскажите это Джоан Роулинг, которую отвергли двенадцать издательств с её «детским фэнтези про школу волшебников». Или Стивену Кингу, чью «Кэрри» выбросили в мусорное ведро тридцать раз. Жанр — это не билет в первый класс, это в лучшем случае посадочный талон в зал ожидания.

Второй миф: герой должен быть симпатичным и понятным читателю. Серьёзно? Тогда объясните феномен Ганнибала Лектера. Или Патрика Бейтмана из «Американского психопата». Или, чёрт возьми, Гумберта Гумберта. Эти персонажи отвратительны, но их истории стали классикой. Читатель не ищет лучшего друга — он ищет того, за кем интересно наблюдать.

Третий миф: сюжет должен следовать классической структуре — завязка, развитие, кульминация, развязка. Джеймс Джойс написал «Улисса», где на семьсот страниц ничего толком не происходит. Марсель Пруст убил миллионы часов читательского времени описанием печенья, размоченного в чае. Эти книги продаются до сих пор, а их авторов изучают в университетах всего мира.

Четвёртый и самый коварный миф: пиши о том, что волнует людей прямо сейчас. Актуальность! Тренды! Zeitgeist! Толкин начал писать «Хоббита» в 1930-х, когда мир погружался в депрессию и надвигалась война. Казалось бы, кому нужны сказки про коротышек с мохнатыми ногами? Всем, как выяснилось. Потому что люди искали не отражение реальности, а убежище от неё.

А теперь самое интересное. Знаете, что объединяет все настоящие бестселлеры? Они нарушали правила. «Гарри Поттер» был слишком длинным для детской книги. «Код да Винчи» был слишком примитивным для интеллектуального триллера. «Пятьдесят оттенков серого» — вообще переделанный фанфик по «Сумеркам», и по всем законам логики должен был остаться в недрах интернета.

Проблема формулы бестселлера в том, что она создаётся задним числом. Аналитики берут успешную книгу, раскладывают на компоненты и говорят: «Вот! Вот секрет!» Но это как препарировать бабочку и пытаться понять, почему она летала. Технически вы видите все части, но магия исчезла.

Издательство Penguin Random House провело исследование в 2019 году. Они проанализировали тысячи рукописей с помощью искусственного интеллекта, пытаясь предсказать коммерческий успех. Результат? Точность прогноза составила около 50%. Подбрасывание монетки давало бы тот же результат, только дешевле.

Но почему же тогда люди продолжают покупать книги о формулах успеха? Потому что надежда — самый продаваемый товар. Мы хотим верить в систему, в алгоритм, в чит-код. Это проще, чем признать неудобную правду: успех в литературе — это алхимия таланта, упорства, удачи и правильного момента в правильном месте.

Стивен Кинг в своих мемуарах «Как писать книги» честно признался: он понятия не имеет, почему одни его романы становятся хитами, а другие проваливаются. Человек написал больше шестидесяти книг, продал сотни миллионов копий — и до сих пор не разгадал формулу собственного успеха.

Так что же делать начинающему писателю? Забыть о формулах. Писать то, что горит внутри. Не пытаться угадать, чего хочет рынок, потому что рынок сам не знает, чего хочет, пока не увидит. Быть готовым к отказам, потому что их будет много. И помнить: каждый бестселлер когда-то был просто рукописью, в которую никто не верил.

Формула бестселлера не работает именно потому, что литература — это не математика. Здесь нет уравнений с единственно верным ответом. И слава богу. Иначе читать книги было бы так же скучно, как изучать бухгалтерские отчёты. А этого никому не пожелаешь — даже издателям, которые отвергли Гарри Поттера.

1x

评论 (0)

暂无评论

注册后即可发表评论

推荐阅读

Синклер Льюис: человек, который плюнул в лицо американской мечте и получил за это Нобелевку
文章
about 4 hours 前

Синклер Льюис: человек, который плюнул в лицо американской мечте и получил за это Нобелевку

Представьте себе парня из захолустного городка в Миннесоте, который вырос, чтобы показать всему миру, какое лицемерие скрывается за фасадом американской респектабельности. Синклер Льюис родился 7 февраля 1885 года — и сегодня ему исполнилось бы 141 год. За это время его романы не утратили ни капли яда. Он стал первым американцем, получившим Нобелевскую премию по литературе, и единственным, кто публично отказался от Пулитцеровской. Почему? Потому что считал, что эта премия награждает не лучшие книги, а самые «безопасные». Вот это характер.

0
0
Джеймс Джойс: гений, который сломал литературу об колено и заставил весь мир это полюбить
文章
about 8 hours 前

Джеймс Джойс: гений, который сломал литературу об колено и заставил весь мир это полюбить

Представьте себе ирландца, который был настолько упёртым, что двадцать лет писал книгу, которую никто не мог опубликовать, половина читателей не могла понять, а вторая половина объявила шедевром. Сегодня, 2 февраля, исполняется 144 года со дня рождения Джеймса Джойса — человека, который взял традиционную литературу, разобрал её на запчасти и собрал заново так, что она стала похожа на сломанные часы, показывающие точное время. Джойс — это тот случай, когда биография автора не менее безумна, чем его книги. Полуслепой изгнанник, живший в вечных долгах, с патологической привязанностью к Дублину, который он покинул в 22 года и куда больше никогда не вернулся.

0
0
Уильям Берроуз: дедушка, который научил литературу колоться
文章
about 11 hours 前

Уильям Берроуз: дедушка, который научил литературу колоться

Пятого февраля 1914 года в приличной семье из Сент-Луиса родился человек, которому суждено было стать самым неприличным писателем XX века. Его дед изобрёл счётную машинку Burroughs — а внук изобрёл способ разломать литературу на куски и склеить обратно так, чтобы читатель почувствовал себя под кайфом без единой дозы. Уильям Сьюард Берроуз II прожил 83 года, написал дюжину романов, случайно застрелил жену, попробовал все существующие наркотики, стал иконой бит-поколения, вдохновил Дэвида Боуи, Курта Кобейна и половину рок-музыки — и при этом до конца жизни носил костюм-тройку и выглядел как усталый банковский клерк.

0
0
Обломов: Пробуждение (Ненаписанная глава)
经典续写
about 3 hours 前

Обломов: Пробуждение (Ненаписанная глава)

Прошло три года после кончины Ильи Ильича Обломова. Штольц, верный своему слову, воспитывал маленького Андрюшу — сына Обломова и Агафьи Матвеевны. Мальчик рос странным ребёнком: в нём удивительным образом сочетались деятельная натура Штольца, прививаемая воспитанием, и та самая мечтательная обломовская нега, что текла в его крови. Однажды осенним вечером, когда дождь барабанил по стёклам петербургской квартиры Штольцев, Ольга Ильинская застала мужа в странной задумчивости. Андрей Иванович сидел у камина, держа в руках старый халат — тот самый, обломовский, который он зачем-то сохранил.

0
0
Преступление и наказание в WhatsApp: Группа 'Поддержка Родиона 🙏' после убийства 🪓😰
经典今译
about 3 hours 前

Преступление и наказание в WhatsApp: Группа 'Поддержка Родиона 🙏' после убийства 🪓😰

После убийства старухи-процентщицы друзья Раскольникова создают группу поддержки в WhatsApp. Разумихин пытается понять, что происходит с другом, Соня молится и отправляет голосовые, мать беспокоится из провинции, а сам Родион отвечает загадочными сообщениями про «право имею». Порфирий Петрович почему-то тоже в чате.

0
0
Город на краю империи
诗歌续写
about 4 hours 前

Город на краю империи

Здесь, на краю империи, где ветер полощет флаги прошлых кораблей, я думаю о том, что будет после — когда замолкнет голос площадей. Здесь камень помнит больше, чем бумага, здесь каждый переулок — палимпсест, где время пишет новые романы поверх историй выцветших невест.

0
0