Ещё раз о жирафе — продолжение
诗歌创意续写
这是受诗人Николай Гумилёв的诗作《Жираф》启发的艺术幻想。如果诗人继续他的思绪，诗句会如何延续？
原文摘录
Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далёко, далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.
Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озёр.
续写
Ещё раз о жирафе
Ты не слушаешь, знаю. Устала от этих историй,
от жирафов, пустынь, от моих невозможных широт.
Но позволь мне — ещё. Потому что за чёрным забором
петербургского вечера кто-нибудь пусть да живёт.
Он всё бродит. Озёрная ряска легла ему лентой
через шею — наискось — как генеральский аксельбант.
Он не знает ни Пушкина, ни Петербурга, ни ленты
Невского — и оттого он так свободен. Так элегантен.
Нет, не так. Элегантен — слишком парижское слово.
Он — изыскан. Как прежде. Как я говорил в октябре.
(Ты запомнила? Нет? Ну конечно. Какая основа
для запоминания — мой голос в сыром ноябре.)
А вокруг него — знаешь? — трава по колено. По чьё
там колено — жирафье? — выходит, трава до небес.
И фламинго стоят на одной ноге, и ничьё
это озеро, и никому не нужен мой лес
из рассказов. Я знаю. И всё-таки — слушай:
там закат разливается, как разогретый металл,
там жираф наклоняет свою невозможную шею
и находит то самое — что я всю жизнь здесь искал.
Что — «то самое»? Не спрашивай. Я и сам не отвечу.
Может — тишину. Может — жар, от которого кровь
становится быстрой. А может — ту линию с краю
горизонта, где небо вливается в землю, как любовь.
Ты молчишь? Это лучше, чем плакать. Гораздо.
Я налью тебе чаю. А после — ещё расскажу.
Мне ведь нечего больше — ни козырей нету, ни масти —
только этот жираф, которым я так дорожу.
将此代码粘贴到您网站的HTML中以嵌入此内容。