Живой герой

Ищу соавтора. Предыдущие трое ушли. Один в монастырь. Второй в психиатрию. Третий в полицию. Шучу. В полицию он пошёл с заявлением на меня.

Понедельник — редактирую роман. Вторник — редактирую. Среда — редактирую. Четверг — редактирую. Пятница — ОТКУДА В ГЛАВЕ 7 ГОВОРЯЩИЙ ХОЛОДИЛЬНИК ПО ИМЕНИ АРКАДИЙ?! Суббота — редактирую.

Отдам рукопись. 800 страниц. Шедевр поколения. Жена ушла пока писал. Шучу. Вернулась. За вещами.

Когда действие достигает пика — выстрел, падение, признание — не спешите к результату. Растяните секунду на абзац. Заставьте читателя повисеть в этом мгновении, пока герой замечает странные детали: трещину на потолке, запах духов, звук капающей воды. Габриэль Гарсиа Маркес в «Хронике объявленной смерти» превращает убийство, занимающее секунды, в событие на всю книгу. Мы знаем исход с первой страницы, но напряжение нарастает, потому что время тянется, дробится, возвращается. Приём работает благодаря контрасту: чем быстрее должно происходить событие в реальности, тем сильнее эффект от замедления.

Двадцать восемь лет назад умер человек, который умудрился получить Нобелевскую премию за книги о том, как исландские овцы делают людей несчастными. Звучит как плохая шутка, но Халльдор Лакснесс — это тот редкий случай, когда литература о нищете, холоде и бесконечной борьбе за выживание превращается в настоящее искусство. И знаете что? Его романы сегодня актуальнее, чем любой модный автофикшн.

Сегодня Уильяму Берроузу исполнилось бы 112 лет. Человеку, который случайно убил свою жену, играя в Вильгельма Телля, подсел на героин, написал книгу, которую запретили в половине мира, и при этом умудрился стать одним из самых влиятельных писателей XX века. Берроуз — это тот случай, когда биография автора затмевает его произведения.