Шахматные тетради Набокова раскрыли тайну: «Лолита» была задумана как шахматный этюд

Четырнадцать тетрадей. Не дневники, не черновики — шахматные задачи, сотни страниц нотаций в аккуратных клетках. Набоков, которого литературоведы знают как маниакального шахматного композитора, оставил после себя кое-что поинтереснее ферзевого гамбита.

Архив обнаружила Эмили Вогель, внучка швейцарского переводчика, работавшего с Набоковым в 1960-х. Разбирая имущество умершего деда, она нашла коробку с надписью «N. — возврат?» — и внутри: четырнадцать тетрадей в синей обложке, все в шахматных диаграммах, все датированы между 1955 и 1972 годами.

Сначала думали — просто хобби. Набоков был известен как страстный составитель этюдов, публиковал задачи в «Нью-Йорк таймс». Ничего особенного.

Потом лозаннский профессор Ганс Рейнхардт попросил показать тетради. Провёл с ними три недели. Потом ещё две.

— Я увидел повторяющиеся позиции, — рассказал Рейнхардт. — Одни и те же ходы, одни и те же жертвы. Но в разных тетрадях. Словно одна история рассказывается разными языками.

Исследователи установили: ряд шахматных задач воспроизводит структурные паттерны романов Набокова. Количество ходов до развязки совпадает с количеством глав. Жертва ферзя в ключевых задачах — всегда на том же «такте», что и исчезновение главного женского персонажа. В одной тетради задача помечена: «Л., 1955» — то есть именно в год завершения «Лолиты».

Три задачи при этом не имеют решения. Намеренно. Набоков вписал их сам — и рядом ни пометки, ни объяснения. Просто задачи без ответа.

Это либо великолепная шутка. Либо что-то другое — и исследователи пока не договорились, что именно.

Публикация в журнале «Nabokov Studies» ожидается в апреле. Тетради переданы в Монтрёйский архив Набокова. Внучке переводчика, говорят, предложили приличную сумму — она отказалась. Решила, что это важнее денег.

Впрочем, шахматы Набоков любил с детства. И умел выигрывать даже тогда, когда делал вид, что проигрывает.