Оно помнит номер твоей комнаты

Командировка в провинциальный город. Единственная гостиница — советский панельный монстр с обшарпанными номерами и скрипучими полами. Администратор выдала ключ от триста седьмого номера и странно на меня посмотрела.

— Не открывайте, если постучат после полуночи, — сказала она.

Я решил, что это местный юмор. Поднялся на третий этаж по лестнице — лифт не работал. Длинный коридор, тусклые плафоны, половина лампочек перегорела. Номер оказался в самом конце.

Внутри — кровать, тумбочка, стул, телевизор с кинескопом. На стене — репродукция какого-то пейзажа в потемневшей раме. Пахло пылью и чем-то сладковатым, как в бабушкином серванте.

Я разложил вещи, поужинал бутербродами и лёг спать. Засыпалось тяжело — матрас проваливался посередине, из-под окна сквозило. Провалился в сон только к полуночи.

Стук.

Три удара в дверь. Негромких, но отчётливых.

Я сел на кровати, глядя на дверь. За ней — тишина. Может, перепутали номер? Я встал и подошёл к двери.

— Кто там?

Молчание. Я заглянул в глазок — коридор был пуст. Только тусклый свет плафонов и тени.

Вернулся в кровать, решив, что послышалось.

Стук. Громче.

Теперь я точно не ослышался. Три размеренных удара — словно кто-то костяшками пальцев стучит по дереву.

Снова подошёл к двери. Снова — никого в глазке. Но что-то изменилось. Тень на полу коридора была неправильной. Слишком длинной. Слишком тонкой. Она не двигалась.

— Эй! — крикнул я. — Я вижу вас!

Тень дрогнула. И исчезла.

Я не спал до утра. Сидел на кровати, уставившись в дверь. Больше никто не стучал.

Утром я спустился к администратору — это была другая женщина, молодая и улыбчивая.

— Что за шутки с ночными визитами? — спросил я.

Она побледнела.

— Вы открыли дверь?

— Нет.

— Слава богу. — Она перекрестилась. — Переселить вас не могу, всё занято. Но... не открывайте. Что бы ни говорили.

— Кто?

Она не ответила.

Вторая ночь. Я лёг, не раздеваясь. Положил рядом телефон с включённым фонариком.

В полночь — стук. Три удара.

Я не двинулся с места.

— Откройте, — произнёс голос за дверью. Мужской, хриплый, какой-то... мокрый. Словно человек говорил, захлёбываясь водой. — Я забыл ключ. Откройте, пожалуйста.

Я молчал.

— Я знаю, что вы там. Я слышу ваше дыхание.

Сердце колотилось так громко, что казалось — он и правда слышит.

— Триста седьмой номер, — продолжал голос. — Это мой номер. Я жил здесь раньше. Откройте. Я замёрз.

И тогда я услышал другой звук. Скрежет. Что-то царапало дверь снизу — медленно, методично. Словно ногтями по дереву.

— Пустите меня. Я так давно не был дома.

Я схватил телефон и позвонил на ресепшен. Никто не ответил. Звонил снова и снова — гудки уходили в пустоту.

Царапанье прекратилось. Голос затих. А потом я услышал шаги — они удалялись по коридору. Медленные, шаркающие, с каким-то влажным причмокиванием.

Утром я нашёл царапины на двери. Глубокие борозды, будто кто-то скрёб дерево чем-то острым. Борозд было пять — как от пальцев.

Администратор посмотрела на меня с жалостью.

— В семьдесят третьем году здесь утонул постоялец. В ванной. Номер триста семь. С тех пор он ищет свой ключ каждую ночь.

— Почему вы не закрыли номер?!

— Закрывали. Он стучит в другие двери. А когда стучит в другие — люди открывают. Лучше пусть приходит сюда. К тем, кто знает.

Третья ночь. Последняя.

Стук был другим. Не три удара — один. Тяжёлый, гулкий, будто что-то мокрое ударилось о дверь.

— Я устал ждать, — прошептал голос. Теперь он звучал совсем рядом — словно губы прижимались к замочной скважине. — Ты откроешь. Все открывают. Рано или поздно.

Вода начала сочиться из-под двери. Тёмная, пахнущая тиной и чем-то гнилым.

— Я помню всех, кто жил в моём номере. Помню их лица. Помню, как они кричали, когда открывали дверь.

Я отошёл к окну. Третий этаж — не выпрыгнуть.

— Я помню твоё лицо. Я видел тебя в глазок.

Я простоял у окна до рассвета. Когда солнце коснулось горизонта, вода исчезла. Впиталась в ковёр, не оставив следа.

Я уехал первым автобусом. Не оглядывался. Не прощался.

Прошёл месяц. Я в своей квартире, в своём городе, за тысячу километров от той гостиницы.

Но вчера ночью — в полночь — кто-то постучал в мою дверь. Три раза.

И мокрый голос произнёс:

— Триста седьмой. Я нашёл тебя. Теперь я знаю, где ты живёшь.

Сегодня я не буду спать. И завтра. И послезавтра.

Но я знаю: рано или поздно я открою.

Все открывают.