Караван в пустыне

В глухих песках, где зной, как медь, тяжел,
где даже тень боится встать с колен,
идет мой караван — упрям и гол,
и бубенцы звенят, как звонкий плен.

Ведет его седой проводник Ассан,
чьи очи видели и Мекку, и Багдад;
на поясе его — старинный талисман,
а за спиною — тысяча закат.

Мы ищем город, что зовут Замар,
где башни выше пальмовых вершин,
где в чашах плещет розовый нектар
и спит дракон на грудах древних льдин.

Верблюды знают: там, за грядой дюн,
колодец с черной сладкою водой.
И старый вор, и юный вольнодум
идут за той манящею звездой.

А ночью, когда стынет небосклон
и Млечный Путь дрожит, как ятаган,
я слышу за холмом далекий стон —
то плачет заблудившийся шакал.

Не плачь, певец! Пустыня не солжет:
она убьет — но прежде одарит.
Кто выжил здесь — тот знает наперед
вкус подлинной свободы и обид.

И если я не выйду к городам,
и ляжет мой скелет среди камней —
пускай хоть ветер, вечный мой имам,
пропишет имя на спине моей.