Исландский фермер получил Нобелевку — и весь мир до сих пор не понял за что

Двадцать восемь лет назад умер человек, которого Исландия считает своим главным писателем, а остальной мир — странным чудаком, писавшим про овец и рыбу. Халлдор Лакснесс получил Нобелевскую премию в 1955 году, и с тех пор миллионы читателей задаются вопросом: это гениально или они чего-то не понимают? Спойлер: гениально. Но понять это — отдельное приключение, к которому большинство из нас совершенно не готово.

Давайте начнём с неудобного факта. Лакснесс — это псевдоним. Настоящее имя — Халлдор Гвюдйоунссон. Он взял фамилию от фермы Лакснесс, где вырос. Человек буквально назвал себя в честь фермы. И этот человек написал один из самых мощных романов XX века — «Независимые люди» (Independent People). Роман о фермере Бьяртуре, который настолько упрям, что готов уморить голодом собственную семью ради идеи независимости. Звучит знакомо? Загляните в любую ленту новостей.

«Независимые люди» — это книга, после которой хочется одновременно обнять всё человечество и дать ему пощёчину. Бьяртур работает восемнадцать лет, чтобы выкупить свою ферму. Он добивается цели. И что? Ничего хорошего. Потому что независимость в понимании Лакснесса — это не свобода, а тюрьма, которую человек строит себе сам. Пока Бьяртур доказывает миру, что ему никто не нужен, его дети голодают, жена умирает, а овцы дохнут. Лакснесс написал это в 1934 году, но каждый раз, когда кто-то в интернете пишет «я сам себя сделал», я вспоминаю Бьяртура и его мёртвых овец.

Но вот что делает Лакснесса по-настоящему опасным автором: он не морализирует. Он не говорит «Бьяртур плохой» или «система виновата». Он просто показывает человека во всей его абсурдной, трагической, смешной упрямости — и оставляет тебя наедине с этим. Без инструкции, без морали, без хэппи-энда. Современная литература разучилась так делать. Нам обязательно нужно, чтобы автор объяснил, кто тут злодей. Лакснесс посмеивается в усы и уходит.

«Свет мира» (World Light) — ещё более жёсткая штука. Это история поэта Оулавюра, который живёт в нищете, болеет, терпит унижения, но продолжает писать стихи. Казалось бы, вдохновляющая история о силе искусства? Как бы не так. Лакснесс показывает, что одержимость красотой может быть такой же разрушительной, как одержимость деньгами. Оулавюр настолько погружён в свой поэтический мир, что буквально не замечает страданий окружающих. Он видит закат — и пишет сонет. А рядом люди умирают от голода. Это не критика поэзии. Это рентген человеческой способности к самообману. И знаете что? В эпоху инстаграма, где каждый второй — «творец», этот роман бьёт точнее, чем любой современный памфлет.

А потом есть «Рыба умеет петь» (The Fish Can Sing) — и тут Лакснесс совершает нечто невероятное. Он пишет роман-ностальгию, роман-идиллию, от которого на душе тепло и хорошо. Старый Рейкьявик, добрые люди, чудаковатые соседи, мальчик, который растёт среди всего этого. И посреди идиллии — Гарбар Хольм, знаменитый исландский певец, которого все обожают, но которого на самом деле никто не слышал петь. Весь роман — про славу, которая существует только в чужих головах. Про то, как мы создаём кумиров из ничего. Лакснесс написал это в 1957 году. За шестьдесят с лишним лет до эры инфлюенсеров. Пророк? Нет. Просто очень хороший наблюдатель.

Теперь о неудобном. Лакснесс был коммунистом. Не таким, декоративным левым интеллектуалом, как сейчас модно на вечеринках. Он ездил в Советский Союз, восхищался Сталиным и написал об этом книгу. Потом, правда, разочаровался. Но Нобелевский комитет вручил ему премию в разгар холодной войны, и американцы были, мягко говоря, не в восторге. В США его почти не переводили до 1990-х. Представьте: нобелевский лауреат, а половина англоязычного мира его не читала. Это как получить Оскар и быть забаненным на Netflix.

Но знаете, что по-настоящему поражает в Лакснессе? Его юмор. Исландский юмор — это вообще отдельная вселенная. Это когда тебе рассказывают, как человек замёрз насмерть в метель, и ты почему-то смеёшься. Не потому что жестоко, а потому что рассказчик видит абсурдность самой ситуации — человек, маленькая точка посреди бесконечного ледяного острова, пытается контролировать свою жизнь. Лакснесс мастерски владеет этим юмором. У него трагедия и комедия неразделимы, как свет и тень на исландском лавовом поле.

И вот что я хочу сказать о наследии. Лакснесс не стал «модным автором». Его не цитируют в пабликах. Его книги не лежат на каждом прилавке. Но каждый, кто его прочитал, уже не может читать по-старому. После «Независимых людей» любой роман про «трудный путь к успеху» кажется дешёвой открыткой. После «Света мира» любая история про «спасительную силу искусства» выглядит наивной. Лакснесс не разрушает иллюзии — он показывает, из чего они сделаны. И это гораздо страшнее.

Двадцать восемь лет без Лакснесса. Исландия по-прежнему стоит посреди Атлантики, овцы по-прежнему пасутся на склонах, и люди по-прежнему строят себе тюрьмы из собственной гордости. Ничего не изменилось. Но если вы хотите понять, почему — откройте «Независимых людей». Только не говорите потом, что вас не предупреждали: после этой книги мир выглядит немного иначе. Немного честнее. И немного больнее.

Может быть, именно поэтому его так мало читают. Честность — дорогой товар. Особенно та, за которой не стоит ни утешение, ни рецепт спасения. Лакснесс не предлагает ответов. Он задаёт вопросы, от которых хочется отвернуться. И самый главный из них — тот, что звучит со страниц каждого его романа: а ты уверен, что знаешь, за что борешься?