Детский писатель Астрид Линдгрен написала двойную биографию главной героини — рукопись хранилась в подвале 60 лет

Чердак, где завтракают с пауками. Там, в картонном ящике под старыми чертежами дома, лежал манускрипт толщиной в палец, исписанный аккуратным шведским почерком. Потомки Астрид Линдгрен не собирались его искать. Находка произошла случайно, во время ремонта в стокгольмском доме писательницы.

Рукопись — это нечто среднее между дневником и параллельной биографией. Линдгрен описывает Пеппи как реальную девочку, которую она якобы встречала в юности. Имя было другое, внешность похожа, но характер... Характер был намного темнее. Автор пишет о девочке, которая жила в бедности, которая врала и воровала, чтобы выжить, которая боялась людей, несмотря на показную наглость.

«Я переделала ее, — вписала Линдгрен ручкой между строк где-то в середине манускрипта. — Сделала ее светлой. Потому что мир уже достаточно мрачен». Филологи сейчас спорят о том, что это значит. Реальная ли биография? Вымышленное объяснение для собственного творческого процесса? Или это вообще какая-то игра?

Текст содержит также письма якобы от самой Пеппи (в тетради они отмечены другим почерком, видимо, подражание), где героиня благодарит автора за преображение, за то, что та «спасла ее от правды». Психологи литературы уже набросились на находку, как вороны на падаль. Это о диссоциации? О творческой терапии? О вине перед реальной девочкой, если та существовала?